Поймать Тень

Даже если зажечь тысячу огней и стащить с него это безобразие, магия все равно не позволит мне увидеть его, это было и так понятно. Только искушение от этого не становилось меньше.

Сейчас- то чего таиться, вроде здесь я, и как выяснилось, все так же его невеста. Сними он с себя эти покровы, может и я бы открылась. Но он молчит и не двигается, только смотрит.

Чувствую я это. И то, как пробегает по спине холодок и накатывает жар тоже.

Что поделать, ведь я всего лишь влюбленная в демона девчонка.

Глаза потихоньку начинают распирать слезы. Уже почти ничего не видно. Только и остается, как помешивать варево, лишь бы он не видел этого безобразия.

Ну как это возможно, любить-то я его люблю, но иногда так прибить хочется.

— Ты очень сильно изменилась, Лилит.

О, голос прорезался?

— Все меняется. В какую хоть сторону-то?

— В тебе появились горечь и боль.

— Еще бы.

— Ты же знаешь, если бы мог что-то изменить, я бы это сделал.

— Знаю. Все было решено заранее. Цепь чужих решений, разрушивших мою жизнь. Теперь я никому не позволю решать за себя. Если что не так, уж лучше буду ненавидеть себя.

— А ты меня ненавидишь?

Как же, соврешь тебе, пожалуй.

— Временами.

— А остальное время?

Так я тебе и скажу.

— А в остальное время я вообще предпочитаю не чувствовать. Так знаешь ли легче. Руки не тянутся к чему-то холодному и острому.

Легкое прикосновение к основанию шеи заставило вздрогнуть. Я замерла, как испуганный заяц.

— Я могу вылечить тебя от этого. Вся твоя защита может сгодиться на пару минут развлечения простому асуру, но не мне. Зачем, если твоя душа и так принадлежит мне.

Его пальцы скользили вдоль моего позвоночника, а голос был таким тихим и гипнотизирующим, я невольно едва не поддалась очарованию.

Не стоило ему в конце своей речи допускать эти собственнические нотки.

Вот я и встрепенулась.

— Не смей! Я больше никому не отдам то, что принадлежит мне. В том числе и душу.

— Меня ты тоже не отдашь? Я ведь тоже принадлежу тебе.

— Тебе расписку написать — «претензий не имею»? Может, тогда меня оставят в покое.

— Ты можешь исписать хоть тысячу листов, — голос-то стал куда жестче, — это ничего не будет значить. Все самое главное написано вот здесь, — коснулся он моей руки, на которой царила вечная весна. — И этого уже не стереть.

Как не вырвать мою душу из твоей и наоборот.

Ну зачем он так? Мне же больно, разве не видно?

— Я ни о чем не просила. И хочу просто жить.

— Разве я тебе мешаю? Ответь мне прямо, Лилит. Ты хочешь быть моей женой?

И что ему ответить? С переменным успехом? Или решу, когда увижу его лицо? А может то, что два с половиной года было слишком много, но шесть — слишком мало? Что я должна ответить ему? Что?

— Посмотрим…

Он вздохнул. И опустил голову.

Ну, прости! Мне тоже нелегко говорить любимому «нет».