Похмелье

Все-таки книга гораздо лучше балета, - была последняя Юлькина мысль.

Глава 9

Осень вступала в свои права. Об этом ненавязчиво напоминал стремительно сокращающийся световой день, который уже в пятом часу вечера заставил Олега встать из-за стола, чтобы включить освещение в кабинете. Еще один бесцельно прожитый день. В последнее время у него все дни были такими. Бесцельными. И абсолютно безрадостными. Ему уже и самому надоело состояние полной апатии, в котором он увяз, как пчела в сиропе, но и справиться с которым – не получалось. Думал, что после похода на кладбище станет легче, но эта встреча с Верой… Она сокрушила, казалось, еще сильнее. Хотя, ну, правда, куда больше? И ведь не в ревности было дело. Даже несмотря на то, что видеть с другим женщину, с которой ты сам прожил добрый десяток лет, было непросто… Больше всего задевало то, что ему отказали в праве помочь. Не дали возможности хоть как-то реабилитироваться за собственное гнусное поведение и малодушие. Взяли, и отстранили. Словно он не имел больше права даже просто быть рядом. Потому что только муж обладал монопольным правом быть… Быть в горе и в радости, в болезни и здравии, в богатстве и бедности… И дальше по тексту.

- Олег Владимирович, звонил Геннадий Альбертович, и уточнял по поводу завтрашней встречи. Все в силе?

- Да, можешь подтвердить.

- Он не смог дозвониться вам напрямую.

- Я в курсе.

- Хорошо. В двенадцать двадцать у вас также встреча с Камиловым. Я подтверждаю и ее?

- Все верно. Что-нибудь еще?

- Нет, Олег Владимирович. У меня все.

- Тогда я сегодня, пожалуй, пораньше уеду. Проследи здесь за всем.

Сбросив звонок секретаря, Олег встал с кресла и подошел к окну. Ох уж эта унылая пора! Еще больше тоску нагоняет. И не скрыться от этой боли, хоть, что хочешь, делай. Домой, как обычно, не хотелось. Но и в офисе не сиделось тоже. Он даже не знал, радоваться этому или огорчаться. Еще совсем недавно у мужчины не было выбора. Григорьев, который с завидной регулярностью вставлял палки в колеса его делу, заставлял Олега едва ли не ночевать на работе, в попытке спасти годами выстраиваемый бизнес. Да и общая стагнация, которая наблюдалась в отрасли в последние годы, тоже не давала расслабиться. Более-менее выровнять ситуацию удалось совсем недавно. Радовался ли он? Конечно. Ведь это было дело всей его жизни. Олег начинал его с нуля, в пыльном ангаре заброшенного завода. И даже ремонт там делал своими руками, в отсутствие лишних средств. Так что, радость, безусловно, присутствовала. Как и недоумение по поводу того, что с этим всем теперь делать дальше. Он всегда стремился к большему ради семьи. Ради жены и сына. Хотелось им дать то, чего у самого никогда не было. Только все самое лучшее. Этим и жил.