Похищенная

Потом так же молча поела, без всякого аппетита, почти силком заставляя себя глотать безвкусную пищу. В этот раз на ее тарелке не было ни фруктов, ни овощей, которыми ее баловал Аллард. Нет, только стандартная протеиновая масса, обогащенная витаминами — общепринятый паек на космических судах.

Последний штрих — пурпурный схети, укрывший ее от макушки до пяток, и густой асхан, закрывший лицо, будто забрало.

Дверь каюты беззвучно раскрылась. Инга увидела своих конвоиров, которые все это время ждали ее.

— Стелла… — не выдержав, она обернулась к блондинке и заговорила, но тут же осеклась.

Что она могла ей сказать? Что сожалеет о своем бегстве? Нет, не сожалеет! И даже больше: как только представится случай, она снова сбежит и будет сбегать до тех пор, пока ее не скуют по рукам и ногам или не запрут в железном мешке, наподобие того карцера, где она провела эту ночь. И каждый раз, когда ее попытаются остановить, она будет сопротивляться.

В ее душе не было даже тени стыда. Ни за раненого лейтенанта, ни за испорченную прическу андроида. Нет, если понадобится, она сделает это снова.

Какое бы наказание ее сегодня не ждало, она была уверена только в одном: нет такой силы, которая заставит ее смириться с положением пленницы.

— Вы что-то сказали? — Стелла подняла на нее равнодушный кукольный взгляд.

— Н-нет… ничего, — Инга моргнула, отворачиваясь.

Ее остановил сухой голос блондинки:

— Есть один древний тарианский обычай, прописанный в Догме. Мужчин, которые осквернили своими взглядами лицо ливарри Высшего амона и посмели прикоснуться к ее священному телу, приговаривают к смертной казни.

От этих слов Инга вздрогнула, ощущая, как леденеют руки и ноги.

— Зачем ты мне это все говоришь? — переспросила, охваченная внезапной догадкой.

Но вместо ответа, Стелла тихо произнесла:

— Идемте. Церемония начнется через десять минут.

* * *Их уже ждали.

На верхней палубе линкора, которая представляла собой смотровую площадку, Ингу встретило гробовое молчание. Здесь собрался почти весь экипаж «Аламаута», за исключением тех, кто нес вахту. И все эти мужчины в боевых доспехах расступились, образуя коридор, едва в дверях появился конвой, сопровождавший девушку.

Замешкавшись на пороге, Инга с замиранием сердца подняла взгляд. Живой коридор упирался в небольшое возвышение, подобное трибуне, над которой в панорамном экране транслировался глубокий космос с миллиардами звезд. На этой трибуне, на фоне созвездий, застыли три фигуры в пурпурных сартрах.

Аллард, принц Онезис и канцлер.

Высокие, окутанные тяжелой, колючей энергией, холодной, как первозданная тьма.

Их энергия была почти осязаемой.