Похищенная

Казалось, весь мир отныне существовал только для них двоих.

Когда одежда землянки упала к ее ногам, открывая идеальные формы, Миам покачнулась. На ее глазах один из сильнейший амонов опустился на колени, продолжая целовать каждый сантиметр обнаженного тела.

Поддаваясь порыву, принцесса шагнула вперед. Ее дрожащая ладонь легла на стекло. Всего один легкий толчок — и дверь распахнется.

Но что-то сдержало ее, не давая сделать этот отчаянный жест. Гордость? Попранное достоинство? Или нечто другое…

Миам не хотела анализировать. Не сейчас.

Права была Тарисса, когда предлагала улететь вместе с ней. Зачем она только осталась! Она не нужна там, этим двоим. Им не нужен никто.

Задыхаясь, Миам развернулась и бросилась прочь от этих дверей. Ей хотелось забыть, вырвать из памяти все, что довелось там увидеть. Навсегда стереть из воспоминаний эти стоны и вздохи.

Ничего не видя перед собой, она вдруг налетела на какое-то препятствие. И почувствовала, как чьи-то руки мягко удержали ее за плечи.

— Принцесса? Вижу, вы заблудились, — над головой прозвучал заботливый голос канцлера. — Идемте, я провожу вас в вашу каюту."

"— Принцесса? — она с горечью глянула на мужчину. — Вы узурпировали власть. Держите меня здесь в плену. Какая же я принцесса?

— Вы принцесса по праву крови и всегда останетесь ею. Для меня.

Он вдруг оказался так близко, что Миам испытала смущение. Еще никогда ни один мужчина не смел к ней так опрометчиво приближаться. А потом случилось нечто такое, что совершенно выбило почву у нее из-под ног.

Одним движением Лоранд Лест Маррок отключил свой защитный экран. И впервые в жизни принцесса увидела его истинное лицо. Сухое, костистое, пронизанное линиями амуэ. И глаза, такие пронзительные, что под их взглядом ее сердце забилось сильнее.

— Что вы делаете? — растерянно пролепетала она, когда его руки коснулись ее висков.

Маска с тихим щелчком отключилась, оставляя лицо Миам беззащитным.

Губы канцлера дрогнули:

— Даже не представляете, сколько лет я об этом мечтал. Увидеть ваше лицо, принцесса.

— Вас… накажут…

Ее тон был не слишком уверенным.

— И кто же? Вы забыли, я теперь регент.

— И… что же вы собираетесь делать?

— Задать вам один вопрос. Но мне нужно видеть ваши глаза.

Он подался к ней еще ближе. Она ощутила жар его кожи и вздрогнула: у амонов кожа должна быть холодной! Канцлер был нестабилен. Да и она сама тоже, раз ее щеки пылали, словно опаленные огнем.

— Какой же вопрос? — прошептала она, завороженная его взглядом.

Пальцем в перчатке он прикоснулся к ее приоткрытым губам. И произнес ритуальную фразу:

— Я предлагаю вам имя и место по правую руку. Окажите мне честь, примите мой Дом…

Эпилог

Альфа Тариана. Полгода спустя.

Маленькая детская спальня. Васильковые, в белый горошек стены.