#НенавистьЛюбовь

Несмотря на то, что ненавидела его за предательство, несмотря на то, что злилась из-за Каролины, несмотря на то, что мучилась от его невнимания и своих неразделенных чувств. Я хотела снова ощутить тепло его нежных губ. И, перестав себя контролировать, коснулась своими губами его шеи, опаляя ее дыханием, не замечая, что мои пальцы оказываются в его пальцах, и они переплетаются.

– Даша… – То ли шепот Дани был так тих, то ли мне просто послышалось – я не знала.

Я хотела поцеловать его.

Того, кого раньше любила.

Того, кто был чужим парнем.

Того, кто оставался рядом всю мою жизнь.

Того, кто был безумно близок и одновременно далек, находясь за стеной, разделяющей наши комнаты. За стеной, разделяющей наши сердца.

Странно приходить к таким мыслям в чужом темном и душном шкафу, но я, почувствовав отголоски нашей былой Вселенной, поняла, что любовь к этому человеку была и остается сильнее ненависти.

Чека выдернута. Взрыв уже не остановить. Нужно или принять его или убегать.

А я убегать не хотела.

И я тянулась к губам Матвеева, забыв обо всем на свете. А он тянулся ко мне.

Свет, ударивший в лица, не дал нам этого сделать.

Поцелуй не произошел. Створки шкафа отворились, и мы отпрянули друг от друга.

– Чем это вы там занимались? – усмехнулся Стас. Выглядело он вполне довольным.

– Прятались от твоего будущего тестя, – отозвался Даня. К его щекам прилипла кровь. – Ушел?

– Ушел. Руслана его увезет. Так что время у нас есть, ребятки.

Больше Стас на нас внимания не обращал – одновременно решал несколько важных вопросов, разговаривая сразу по двум телефонам и с кем-то яростно переписываясь в планшете. А мы сидели друг напротив друга в мягких удобных креслах, и между нами стоял прозрачный столик, заставленный блюдами – Стас сдержал слово, и нам принесли обед.

Правда, у меня кусок в горло не лез – так я нервничала, хоть и не показывала вида. Зато Матвеев спокойно себе ел, словно и не он сидел со мной в пыльном шкафу, словно и не он шептал мое имя, словно и не он обещал рассказать мне правду.

2.9

Я решила подождать, пока Даня закончит – чему-чему, а терпению я научилась. Да и внутренняя бабушка была довольна. Клоун все так же уминал за обе щеки, как и в детстве.

– Вкусно, Данилушка? – нежно спросила я, ковыряя изящной ложечкой в чизкейке, и выразительно посмотрела на Матвеева.

Тот подавился. И мне пришлось вставать, чтобы заботливо похлопать его по спине. Хлопала я со всей силы.

– Все-все! Хватит! – вскочил Даня, все еще кашляя. – Ты меня прибить хочешь, что ли?

– Я тебе помогала, – похлопала я ресницами.

– Да ты что! И как же?

– Дурь выбивала.

– А я думал, душу решила вытрясти, – проворчал Матвеев и снова принялся за еду. Я уселась на место, не забыв стянуть туфли – дорогие, красивые, но неудобные. И снова стала за ним наблюдать.