#НенавистьЛюбовь

Потом все вместе пошли гулять, – продолжала я, видя перед собой не дорогу на одной из центральных улиц, а наш двор, усыпанный листьями. – Листьев было так много, что мы с тобой собирали их. Собрали целую кучу – настоящую огромную гору. И стали прыгать в нее с турника. Весело было, – улыбнулась я. – Помнишь?

– Смутно, – задумчиво ответил Даня. – А не тот ли это день, когда ты запихала мне в булочку чеснок?

Я рассмеялась.

2.18

– Кажется, тот. А потом ты насыпал мне в чай соль. Только перепутал кружки, и соленый чай достался моей маме.

– Да, точно, – кивнул он и почему-то улыбнулся тоже.

– Потому что он засел в моей памяти. Каждый октябрь я вспоминаю его. Запахи. Голоса. Вкусы. Я давно поняла, что общее прошлое – слишком тонкая связь. Она не удержит людей рядом. У воспоминаний нет такой силы. Но ты… Ты все время был в моей голове. В моей памяти. В моих мыслях. Я не могу избавиться от этого. Я не могу избавиться от тебя, Матвеев, – призналась я зачем-то, хотя совершенно точно не хотела говорить этих слов. – Даже осень пахнет воспоминаниями о нашем детстве.

– Думаешь, я могу избавиться от этого? – вырвалось у него.

– Что? – удивленно подняла я на него глаза. И, как назло, запнулась о какую-то палку. Матвеев тотчас подхватил меня, не давая упасть. Сколько раз он уже так делал? Мне вспомнилась наша зимняя прогулка в одиннадцатом классе, когда он пришел вместо Сергея.

– Осторожнее, Пипетка. Лоб расшибешь. А у нас завтра еще одна встреча с Люциферовыми, – заметил Даня, не отпуская меня. Мы остановились, глядя друг другу в глаза.

– От чего ты не можешь избавиться? – спросила я тихо.

Даня убрал с моих волос листик и горько улыбнулся.

– От тебя, Дашка. Сколько бы ни старался избавиться от тебя, но ты всегда возвращаешься. И в сны, и в мысли. И в голову, и в сердце. Это абсолютно нелогично. Все, что связано с тобой, не подлежит рациональным объяснениям, – шутливо заметил он, но я слышала в его голосе напряжение. – Ты – мое наваждение, Дарья Сергеева.

Я вырвала руку и остановилась, не зная, злиться мне или радоваться. Ни один человек в мире не вызывал во мне столько сложных, переплетенных тесно чувств.

– Ах, прости, милый, – язвительно произнесла я, почувствовав себя задетой за живое и одновременно почти счастливой – непередаваемые эмоции. – Не хотела доставлять тебе дискомфорт своим существованием.

– Эй, не злись. Знаешь, что меня радует? – вдруг спросил Даня. – То, что и ты не можешь избавиться от меня. Что и я – в твоей голове.

– Яд в моей голове, – перефразировала я, потирая замерзшие руки. – Все мысли о тебе токсичны, Клоун. Переполнены ненавистью.