Полет Стрижа

— И все же кое-что в их предложении интересно… — начал было увещевать далекий собеседник, но тут в дверях ярко освещенного подъезда показались санитары, с трудом несшие носилки с тяжелым телом Боцмана. И Шварц, забыв про прочие скучные дела, подался всем телом вперед, машинально, со всей силы сжав в руке жалобно хрустнувшую трубку. Глянув на руку, Шварц выругался, открыл дверцу и отбросил в сторону покореженные остатки радиотелефона. Подойдя к «скорой», он задержал рукой санитаров, собравшихся было задвинуть носилки внутрь.

— Погодите.

Откинув грязную простыню, он несколько секунд смотрел на застывшее лицо Боцмана, потом прикрыл его и, отвернувшись, молча ушел к своему «БМВ».

Оба подручных, увидев его лицо и непривычно ссутулившиеся плечи, не посмели проронить ни звука."

"Вокруг Шварца крутилось много людей. Иные из них, вроде Зазы и Шустика, просто кормились из его рук, другие были пристроены в престижные ночные клубы и казино, бары и рестораны. Эти бармены, вышибалы, охранники многим оказались обязаны Шварцу и составляли резервную силу его с виду небольшой банды. Сплачивало их, казалось бы, безобидное увлечение силой и красотой.

А подсказал Шварцу этот путь именно Боцман.

Он в свое время действительно ходил на сейнере пять лет боцманом. Недюжинной физической силы, рослый, хозяйственный мужик. При всей кажущейся громоздкости и неторопливости он обладал ловкостью и холодной расчетливостью, не раз выручавшей его в самый тяжелый и страшный шторм. Может, так бы и текла его жизнь ровно и плавно — купил он себе квартиру, женился, родились двое детей, погодки, приобрел «жигули». Но поездить на них ему толком не пришлось. Подвела пьянка.

Временами он отводил душу, обычно после длительного рейса, уходя в загул дня на три. Потом месяц мог не брать в рот, возился по хозяйству, находя все новые и новые способы применения своих умелых рук.

Но в тот раз он потерял какой-то невидимый душевный якорь, сцепился с задевшим его парнем и серьезно его изувечил. Хорошо еще, что тот выжил. На суде, да и потом, первые месяцы в зоне, Боцман никак не мог понять, за что ему дали эти семь лет? За какого-то волосатого хипаря, первого приставшего к нему со своим поганым карате? Сам виноват, нечего было блатовать в матросской пивной со своими столичными замашками.

Отсидел он пять лет, год еще провел на химии, но вернулся Боцман домой другим человеком. В голове его словно кто-то переставил знак плюс на минус. Снова пойти на сейнер и честно работать? Да нет, он свое оттрубил на лесоповале. Теперь он отдохнет, будет жить для себя, а не для дяди, рапортующего о выполнении плана.

Тут грянула перестройка, в это время он как раз и познакомился со Шварцем. Если тот был мощью банды, то Боцман — душой и мозгом.