Полет Стрижа

— Я хочу вам показать, как все было на самом деле и кто виноват в смерти вашей дочери.

Стриж нажал на кнопку пуска. Картинка ожила, зазвучали глуховатые, типичные для закрытых небольших помещений голоса.

— Вы садитесь, — предложил Стриж генералу. — Это надолго.

Андреев как был в трусах, майке, с мокрым полотенцем на шее, так и подошел поближе и устроился на диване, метрах в двух от Анатолия. Несколько минут они молчали. Стриж искоса посматривал на генерала, гадая, чего от него можно ждать. Тот был еще мужик в силе, может быть, чуть за пятьдесят. Седые виски, холодные серые глаза, тело человека, еще недавно поддерживавшего хорошую спортивную форму.

А действие на экране развивалось со всей гнусностью формы и содержания. Из груди Андреева вырвался стон, потом он спросил:

— Зачем это все снималось?

— Такая у них была система. Пленка монтировалась, и девушке поневоле приходилось идти на панель.

— Кто они? — задал другой вопрос генерал.

— Самый главный — вот этот, в черных очках, Шварц. Он контролировал всю проституцию в городе, дҰ и не только ее. Остальные — его шестерки. Вон тот, с камерой, делал монтаж…

— Где они сейчас? — прервал его Андреев.

Он не отрывал глаз от экрана, лицо окаменело. Стриж покачал головой.

— Их уже никого нет. Чтобы достать эту пленку, мне пришлось убить всех.

Генерал оторвал глаза от экрана, взглянул на Стрижа, потом отвернулся и снова уставился в экран. Анатолий успел заметить на его щеках мокрые полоски от слез. Когда Валя на экране начала кричать и размахивать фотографией, Андреев заволновался, даже привстал, словно хотел крикнуть дочери: ""Зачем! Не надо!"", но Шварц уже наклонился над девушкой.

Бесстрастная камера оставила генерала наедине с мертвой дочерью. Андреев снова застонал, закрыл лицо руками и долго сидел так. Анатолий помолчал, дождался нужного ему момента и сказал:

— Генерал, а вот этот еще жив, он из ваших.

Андреев оторвал руки от лица, вытер его полотенцем. На капитана он смотрел уже сухими, холодными глазами.

— Его фамилия Калинин, он шеф полиции нравов, — комментировал все происходящее Стриж. — На самом деле он помогал Шварцу установить монополию в торговле ""живым товаром"".

Кассета кончилась. Последний кадр так и замер — белое тело на черном бархате.

Генерал молча встал, прошел в спальню. Через несколько минут он вернулся одетый по полной форме. Сейчас он очень походил на самого себя с той фотографии, только седины прибавилось.

— Как ты говоришь его фамилия, Калинин? — переспросил он Анатолия, набирая номер телефона.

— Да, — подтвердил Стриж.

— Полковник Седов? — обратился генерал к невидимому собеседнику. — Это Андреев. Скажите, кто у вас возглавляет полицию нравов? Калинин? Пришлите его ко мне.