Полет Стрижа

Впрочем, вскоре он затормозил, дождался кавалькады мотоциклов, и как обычно просигналив, велел пристроиться к нему. Через пару километров он свернул на проселочную дорогу и заехал в какие-то кусты. Выйдя из машины, Винтер в сердцах хлопнул дверцей и неровной походкой стал расхаживать по поляне, дожидаясь, пока подъехавшие соберутся вместе. Убедившись, что все готовы ему внимать, Винтер заговорил негромким, но раздраженным голосом:

— Ну вот, наконец-то я могу поговорить с вами. Ребята, я, конечно, понимаю, что вы не профессионалы, но если вы уж взялись за дело, то будьте последовательны.

Мне сказали, что вы не очень довольны всей этой историей с Пежо и Федором? Так?

— Не то, чтоб не довольны, но как-то… Может, лучше было сдать его властям? — ответил за всех Андрей.

Винтер достал из внутреннего кармана плотный белый пакет, вытащил оттуда несколько фотографий и протянул их друзьям.

— Это прислали на той неделе, когда стало ясно, что Пежо скрывается у нас.

Друзья с явным отвращением смотрели на жуткие по своему натурализму цветные снимки.

Кадры импортных триллеров по сравнению с ними казались прилизанными и фотогеничными."

"— Инкриминировался бы Пежо только этот случай, где он наследил, прямых доказательств по другим преступлениям нет, и я не уверен, что суд вынес бы смертный приговор. У нас сейчас и не такое прощают. Скорее всего, его просто бы заперли в психушку, у Пежо с детства подозрение в шизофрении. А вот это дело рук Федора, — Винтер протянул еще несколько фотографий. — Врач Самсонов.

Вся вина в том, что польстился человек на хорошие деньги, согласился не сообщать в милицию о странном больном. Хороший, кстати, говорят, был врач. Двое детей. Жена видела Федора только с затылка, смогли бы мы доказать его вину на суде, еще неизвестно.

Аргументы Винтера явно подействовали на друзей.

— Теперь к вам, Анатолий Васильевич, — Винтер, чувствовалось, подавил в себе гнев, говорил ровным голосом, правда, при этом не смотрел ему в глаза. — То, как вы обошлись с банкиром, иначе как мальчишеством назвать не могу.

Вы бы еще из рогатки в него пальнули.

Стриж, чувствовавший свою вину и поэтому также отводивший взгляд, поневоле хмыкнул, представив себе, как целится в прилизанный затылок Окуня из крупнокалиберной деревянной рогатки.

— А вот последствия этой выходки непредсказуемы, — продолжил Винтер. — Чем ответит банкир, неизвестно, но то что он обиды не прощает, это точно, я узнавал.

Он замолк, тяжело вздохнул. Стриж тоже перестал хихикать.