Полет Стрижа
После долгого тюремного срока в город возвращается Анатолий Стрижов. Тот, кто отправил его в тюрьму к этому времени стал главным мафиози в городе. Так что Стриж не должен даже добраться до Города. Но ему везет, а еще у него находятся друзья.
Три года назад один делец построил цех по переработке икры на местном молокозаводе. Вот, полюбуйся.
Семенов протянул Стрижу несколько снимков заводского здания, вид снаружи, изнутри.
— Только владеть ему им не пришлось. Он его очень дешево продал Мураю, сам же перебрался в другие края. А цех стоил дорого. Оборудование импортное, все за валюту куплено. Ну да на что только не пойдешь, когда дочка растет красавица, да одна-единственная, любимая. Мурай поставил дело широко. Построил причал для лодок, завел для охраны несколько катеров с пулеметами. Прошлой осенью…
— Знаю, слышал, — прервал Стриж.
— Хорошо, — кивнул головой Семенов. — Сейчас моторкам на Волге елозить нельзя, сезон только в июне откроется, нерест, а они уже вовсю снуют. С вечера рев моторов стоит. До тридцати лодок за ночь принимают.
Как ловят, знаешь, — брюхо вспорют, рыбу за борт.
Он закурил, Анатолий поморщился. Семенов приоткрыл окно, выпустил дым, продолжил:"
"— Если бы я имел полномочия, я бы начал с цеха. Уничтожив его, мы бы уже подорвали силу Мурая. Ну и наркотики. Здесь надо перекрыть канал, хоть на время. Возьмешься?
— А сам?
Семенов усмехнулся.
— Знаешь, как я сюда попал? Проявил инициативу, пристрелил одного подобного Мураю типа. В органах оставили, но я здесь, а столица-матушка — там.
— Ты что, москвич?
— Коренной.
— И давно у нас?
— Полгода. Мой предшественник от водки сгорел — цирроз печени. Третьим был в этой компании.
— Ну а тебя как, не покупали?
Лейтенант остро глянул на Стрижа, выбросил сигарету, закрыл окно.
— Пробовали. — Он завел двигатель, тронулся с места. — Только мне подыхать от цирроза печени в вашей дыре не хочется. Я большего стою, чем эта водяра да сальные бабы в грязном неглиже.
Стрижа резануло и в то же время понравилось это откровение комитетчика.
— Сейчас я тебе покажу город, а то тебя зажали крепко. Видел я сегодня, как ты с ментами разобрался. Бегать за тобой замучился, хорошо, сообразил, что все равно к Волге выйдешь. Да, послушай-ка вот этот разговор.
Он нажал клавишу магнитолы. Стриж молча выслушал диалог Мурая и Арифулина. Его больно корябнуло по душе, и не сама тема, а забытый уже хрипловато-наглый голос врага.
— Так что, Толя, еще повезло, что тебе Голома попался. А так пристрелили бы без звука, и всего делов. Ну, смотри, вот он, дворец Мурая.
Дом Мурая был вызовом всему городу. Раньше здесь располагался небольшой сквер с традиционными гипсовыми пионерами и пионерками, с маленькой, а потому смешной фигуркой бронзового Маяковского.
Теперь этого ничего не осталось, была большая площадь, и на ней, в самом центре, нагло торчала двухэтажная хоромина мураевского дворца. С точки зрения архитектуры, он был простым уродством.
