Полет Стрижа

Лег поздно, а к утру приснилась зона, глумливые рожи уголовников. Зоны Бачун боялся больше всего. В свое время он соблазнился большими деньгами и специально сел, чтобы убить Стрижа. Сидел с ним в одной зоне год, но так и не смог устроить что-то вроде несчастного случая. Пытался натравить других — Стриж отбился. А сам в открытую выступить побоялся. Такие вещи в зоне даром не проходят: взялся пришить — держи слово. После того, как

Стрижа перевели в другую зону, Бачуна «опустили» и целый год он ходил в «петухах».

Именно это и приснилось ему в пять часов утра. Мурай его простил, но платить за это приходилось собачьей преданностью и шакальей подлостью. Хозяин взвалил на него самое грязное и мерзкое: торговлю наркотиками, сбор дани, расправы с неугодными. Мурай уже и забыл, когда лично проезжал по торговым точкам, когда последний раз видел дрожащие руки наркоманов, тискающие грязные рубли. Были за Бачуном грехи и побольше. Выкрасть ребенка, утопить в Волге должника, сжечь вместе с домом чету пенсионеров, чтобы освободить побольше места для особняка хозяина. Все это давно тянуло на вышку. Змея, Крыса, Шакал,

Тварь — так говорили про него сами «кентавры». И все эти клички шли ему, как пианисту фрак. Мурая он боялся и ненавидел, но шакалил на него не за страх, а за совесть. Только он мог спасти его от тюрьмы, от нар, от выполнения позорных обязанностей. За трое суток, что Стриж был в городе, Бачун, и так худой как глиста, сдал окончательно. Его остроносая мордочка с крупными веснушками на бледном лице приобрела какое-то особое выражение загнанной в угол крысы.

Еле дождавшись рассвета, он снова начал мотаться по городу на мотоцикле с расспросами и допросами.

Агентура у него была обширная: любой наркоман согласен вложить кого угодно, лишь бы ширнуться хоть разок бесплатно.

Удачу он почувствовал, когда расспрашивал Калгана, одного из мелких торговцев марафетом и самого наркомана. Расплачиваясь, тот вытащил новенькую десятитысячную купюру.

— Где взял? — спросил Бачун, вертя в руках хрустящую еще ассигнацию.

— Витька Павленко расплатился за прошлое и еще хотел взять.

— Откуда у него деньги? Он, что, на работу устроился?

— Да что ты! Он и ножовку в руках не удержит.

— Где же деньги взял?

— Не знаю. У него еще несколько таких было, новеньких.

— Витька друг Стрижа?

— Да, точно.

— Говоришь, он еще хотел взять?

— Да, только у меня не было больше. Скоро прибежит, время.

— Вот что. Ты ему ничего не давай, пусть ко мне идет.

Вернувшись домой Бачун стал ждать. Не прошло и получаса, как прибежал взбешенный Витька.

— Ты, сука! Ты почему ему не велел давать? Я деньги плачу!

— Плевал я на твои деньги, ничего ты не получишь.