Полночная страсть

Пытаясь подавить бушевавшее в душе смятение, Рейнло незаметно качнул бедрами. Тело Антонии пламенело желанием. Дыхание с шумом вырывалось из груди, ногти больно впились в плечи Рейнло, раздирая кожу. Но куда больнее терзала Николаса сдерживаемая страсть. Из последних сил он боролся с собой, чтобы доставить наслаждение той, которая владела его душой.

Затеянная им игра вовсе не походила на игру. Яростное сплетение их тел грозило покачнуть ось Вселенной, сбросив планеты с их орбит.

Антония тихо вскрикнула, глубже вонзив ногти в плечи Николаса. Должно быть, наутро на его теле останутся кровавые борозды, как после схватки с разъяренной тигрицей.

Дрожа от нетерпения, Антония неловко согнула колени. Ее спина снова выгнулась. Неимоверным усилием воли Николасу удалось устоять.

— Пожалуйста… — надломленным голосом взмолилась Антония. — О, пожалуйста…

В ее стоне было столько откровенной страсти, что по спине Рейнло прокатилась обжигающая волна. Он больше не мог сдерживать себя. Багровые вспышки полыхали у него перед глазами, тело мучительно напряглось в последнем усилии. Еще мгновение, и его подхватит безжалостный сокрушительный водоворот.

И вдруг из самых глубин его существа вырвались слова, с которыми беспутный маркиз никогда прежде не обращался к женщине. В последний миг перед тем, как ринуться в бездну безумия, Рейнло понял, зачем терзал Антонию, удерживая на краю пропасти.

— Скажи, что ты моя, — прохрипел он чужим, незнакомым голосом. — Черт возьми, Антония, скажи, что ты моя.

Из ее горла вырывались глухие стоны, голова металась по подушке, густые ресницы трепетали. Антония извивалась в его руках, пытаясь прижаться к нему еще теснее, но он сопротивлялся из последних сил.

— Скажи, — повторил Николас.

— Николас… — беспомощно прошептала Антония.

Она открыла глаза, устремив в потолок затуманенный взгляд.

— Я…

— Скажи, Антония.

Бедра Антонии дрогнули в тщетной попытке приблизиться, и Николаса словно обожгло пламенем. Казалось, мозг его пронзила раскаленная игла.

— Я…

Лицо Антонии исказилось от страсти и муки. Рейнло знал: силы ее на исходе. Ногти ее, словно ножи, терзали его плоть.

— Скажи.

Он призвал на помощь всю свою твердость и решимость, но страсть брала над ним верх.

— Я…

Бедра Антонии выгнулись, перед глазами Рейнло промелькнула огненная вспышка. Он понял, что проиграл битву. С чаянным стоном он погрузился в ее жаркую плоть. Два тела слились, словно никакая, даже самая могучая сила не могла их разъединить.

Будто Антония никогда не отпустит его, не разомкнет объятий.

Она шумно вздохнула и приподнялась; ее твердые, как бусины, соски коснулись груди Рейнло.

— Я твоя, — шепнула она.

Ее слова опалили Николаса словно раскаленное докрасна тавро.