Полночная страсть

Она с усилием сглотнула подступивший к горлу ком. Даже десять лет спустя боль изгнания казалась нестерпимо острой.

— Мой отец не желал видеть дочь своенравной потаскухой.

— И он оставил тебя на милость Бентона? — ужаснулся Николас.

Антония безучастно пожала плечами, хотя мучительные воспоминания о том страшном дне, когда лорд Эйвсон ворвался в их жалкую комнатку в Виченце, преследовали ее словно навязчивый кошмар. Полный решимости запретить дочери приближаться к родительскому дому, отец предпринял утомительное путешествие по Италии, чтобы лично объявить ей свою волю.

Он пожелал избавить Антонию от иллюзий, что когда-нибудь смягчится и примет ее в Блейдон-Парке. Он сильно недооценил догадливость своей дочери. Стоило ему войти и обратиться к ней с презрением, будто она грязь у него под ногами, как Антония тотчас поняла: ее проступок навсегда уничтожил всякую связь между ними. А известие о тайном браке Джонни прозвучало финальным ударом колокола в погребальном звоне ее «великого приключения».

До конца своих дней ей не забыть брезгливого отвращения на лице отца, когда тот оглядел их запущенное, убогое жилище.

Лорд Эйвсон застал дочь полуодетой. Антония пыталась починить одну из рубашек Джонни, чтобы тот смог показаться в ней на улице. Время близилось к полудню, но Бентон все еще валялся в постели, на смятых несвежих простынях.

— Отец дал мне немного денег, запретив искать встреч с кем-либо из моей прошлой жизни. Он сказал… — Антония судорожно сглотнула, чувствуя едкую горечь во рту. — Он сказал, что собственной рукой застрелит меня, если я попытаюсь приблизиться к дому.

Николас опустился на кровать и взял Антонию за руку. На лице его застыло сочувствие.

— А твоя мать? Твой брат? Неужели они оказались столь же неумолимы?

— Оскорбив гордость отца, я сожгла за собой мосты. Семья отвернулась от меня.

Антония печально улыбнулась, сжав руку Николаса. Как ни смешно, его прикосновение смягчило давнюю боль.

— Не знаю, что бы со мной стало, если б не Годфри Демарест.

Внезапно в воздухе повисло молчание, тяжелое, враждебное. Взамен нежности и сочувствия на лице Николаса промелькнуло незнакомое выражение, от которого Антонию обдало холодом. Казалось, глаза его вспыхнули ненавистью.

«Должно быть, это просто игра воображения», — подумала Антония и продолжила свой печальный рассказ.

— Без покровительства Джонни я не могла оставаться в Италии. Мне пришлось вернуться в Англию.

— Этот ублюдок Бентон мог бы позаботиться о твоей безопасности.

— Отец пригрозил уничтожить Джонни, если тот осмелится вновь ступить на английскую землю.

— Это его не оправдывает. Я бы с радостью сам пристрелил этого мерзкого червя.

Антония давно забыла, что значит иметь защитника.

— Спасибо, — прошептала она.