Полночная страсть

Антонию не оставляло ощущение нереальности происходящего.

И все же она пыталась идти вперед, оставив позади боль и призрачную радость последних недель. Возможно, будущее не обещало ей ничего волнующего и романтичного, как изволил выразиться Демарест, но, по крайней мере, ее ожидал покой.

— Ты готова? — спросил Генри.

— Да.

Антония подавила рыдание. Какая нелепость рыдать, потеряв Рейнло. Невозможно потерять того, кто никогда вам не принадлежал.

Рейнло не заслуживал и минутного сожаления, но сердце Антонии не желало слушать доводы, рассудка. Глупое сердце тосковало по нему, несмотря на ненависть. Антония надеялась, что Рейнло будет гореть в аду, но даже проклиная его, лила горькие слезы жалости."

"С молчаливой предупредительностью лакей распахнул перед ней двери. Антония упрямо вскинула голову. Ее ожидала новая жизнь. А маркизу Рейнло, будь он проклят, самое место в преисподней.

Мистер Демарест многозначительно сжал ее руку, обтянутую перчаткой.

— Помните, пожалуйста, о моей просьбе, — прошептал он.

— Конечно, — так же тихо отозвалась Антония.

Она не рассказала ни брату, ни Кассандре о предложении Демареста. Как бы отнесся Генри к ее браку с Годфри? Быть может, обретя, наконец, сестру после долгих лет разлуки, он надеялся, что Антония посвятит ему всю себя. По крайней мере, в ближайшее время.

Другой лакей открыл дверцу кареты. Демарест взял Антонию под руку властным жестом собственника. Лишь такой неискушенный в тонкостях этикета человек, как Генри, мог этого не заметить. Годфри вывел кузину из дома.

Антония собиралась ступить на подножку кареты, когда заметила вдалеке бегущую фигуру. К ее изумлению, это оказалась Касси. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся, она больше походила на себя прежнюю, на девушку из провинции, а не на расфранченную лондонскую сердцеедку, которую изображала в последние месяцы.

— Антония!

В нескольких шагах позади нее бежала Белла. Горничная пыталась поймать юную леди, вприпрыжку пересекавшую оживленную городскую улицу словно пустынное поле.

— Антония, подожди!

Наверное, Касси решила еще раз проститься с тетей. Радость смягчила сожаление и горечь Антонии. Мистер Демарест, которого отныне Антонии следовало называть Годфри, снисходительно улыбнулся, глядя на дочь. Генри с любопытством задержал взгляд на своей племяннице. В съехавшей набок шляпке, чудом державшейся на спутанных волосах, и с пылающими от бега щеками, Касси была восхитительно хороша.

Прижав к груди дрожащую руку, она сбивчиво выпалила:

— Антония, Рейнло стрелялся на дуэли. Он ранен и, похоже, умирает.

Умирает?!

Все лживые душеспасительные мечты о новой жизни, которыми утешала себя Антония, в одно мгновение развеялись как дым.

Осталось лишь сердце, разбитое вдребезги.