Полночная страсть

При виде лорда Рейнло чопорной мисс Смит хотелось отбросить скучную мораль и вновь отведать пьянящего вина страсти.

Но этот напиток — смертельный яд.

— Мне следовало бы знать: вы достаточно храбры, чтобы не закричать, обнаружив у себя в спальне мужчину. Хотя, уверен, вы потрясены до глубины души, добродетельная мисс Смит.

Антония рассмеялась бы, если бы не боялась скандала, которым грозила обернуться выходка маркиза. «Забавно: этот распутный Адонис воображает, будто говорит с непорочной девственницей».

— Чего вы добиваетесь?

Покои компаньонки располагались обособленно, и Антонии не было нужды говорить шепотом.

— Вы бы мне поверили, если бы я признался?

На этот раз у мисс Смит вырвался презрительный смешок. Нет, Рейнло не увидит ее смятения, она не доставит ему такого удовольствия. Антония отважно шагнула в глубину комнаты, не желая испуганно жаться к двери, — это смахивало бы на трусость.

— Нет, не поверила бы. Во всяком случае, я рада, что вы ошиблись комнатой. Я прослежу, чтобы отныне окна в спальне Кассандры держали запертыми.

— Я вовсе не ошибся комнатой, — невозмутимо возразил маркиз, не сводя глаз с компаньонки, пока та зажигала лампу у себя на туалетном столике.

— Ну, конечно, — с издевкой усмехнулась Антония, не скрывая недоверия.

Маркиз не сделал попытки дотронуться до нее, и лишь благодаря этому ей удавалось изображать апломб.

— Полагаю, вы влезли на вишневое дерево? Придется попросить садовников срубить его.

— И это все, что вы можете сказать мужчине, решившемуся проникнуть в дом ради того, чтобы провести несколько мгновений наедине с вами? Как прозаично, мисс Смит. Я надеялся, что ваше девичье сердце забьется от волнения.

Антония задула свечу и обернулась. Как бы ей хотелось найти во внешности маркиза хотя бы малейший изъян, признак порочности, клеймо разврата. Она смерила взглядом Рейнло, но, как всегда, увидела лишь восхитительно красивого мужчину. Страх и желание, спрятанное в тайниках ее сердца, уступили место гневу. Этого негодяя нисколько не заботило, что его дерзость грозила разрушить ее жизнь. Грубое животное, мерзавец Рейнло значил для нее не больше, чем грязь под ногами.

— Весьма романтично, не сомневаюсь, — надменно вскинула брови Антония. Пытаясь скрыть дрожь в пальцах, она вцепилась в край столика. — Вам удалось застать меня врасплох. Вы показали мою уязвимость. Я предупреждена. Теперь можете идти.

Рейнло самодовольно улыбнулся, торжествуя победу.

— Вам бы следовало проявлять больше почтения к тем, кто стоит выше вас.

— Вы не выше меня, — отрезала Антония, прежде чем вспомнила о своем жалком положении компаньонки: ведь она больше не была обожаемой дочерью лорда Эйвсона, леди Антонией Хиллиард, перед которой открывалось блестящее будущее.