Полночная страсть

Десять лет назад горящий в ней пламень спалил ее жизнь дотла, остались одни руины. Но больше этому не бывать.

Щеки ее пылали, а алые губы молили о поцелуе.

Поцелуе одного-единственного мужчины."

"К несчастью, мужчина, о котором она грезила, был гнусным негодяем. Рейнло жестом собственника положил ей руку на плечо. Антонию охватило отчаяние. Нет, она ни за что не позволит еще одному мерзавцу разрушить ее жизнь. Она должна положить конец его коварным козням. Лучше состариться в одиночестве, чем превратиться в распутную девку.

Рейнло не мог отвести глаз от белокурых кос, уложенных короной вокруг головы Антонии. Строгая прическа не могла скрыть необычный цвет ее пышных густых волос.

— Грешно прятать такую красоту под уродливой тряпкой.

Рейнло повернул Антонию к себе лицом.

После минутного колебания она уступила. Гнев и замешательство захлестнули ее. Желудок свело в тугой узел. Почему лорд Рейнло прикасается к ней так властно? Он что, имеет на это право? Откуда этот задушевный тон? Ведь они едва знакомы. Вдобавок маркиз не друг ей, а враг.

Рейнло смотрел на нее с непередаваемым выражением, словно никогда прежде не видел женщины.

Значит, распутнику нравятся ее волосы. Что ж, это не повод сиять от радости. Джонни Бентону тоже нравились ее волосы. Он любил играть ими, прикрывая волнистыми прядями ее обнаженную грудь.

Джонни соблазнил ее, обесчестил и бросил, предоставив ей одной расхлебывать последствия.

Антония храбро встретила взгляд черных сверкающих глаз Рейнло и угадала, что в его голове бродят те же фантазии: ее нагое тело, едва прикрытое длинными пышными волосами. Маркиз крепко сжимал запястья Антоний.

— Слишком поздно. Я знаю.

— Что… что вы знаете?

Ужас охватил ее, почти погасив желание.

— Я знаю, какую красоту вы скрываете под этими блеклыми тряпками.

Ответ маркиза приглушил страх компаньонки. Смятение сменилось гневом.

— Не говорите глупости, Рейнло! — воскликнула Антония.

— О, пусть я буду глупцом, — пробормотал маркиз и, притянув ее к себе, крепко обнял.

Вихрь чувств, знакомых и незнакомых, захлестнул Антонию. Когда-то мужчина уже держал ее в объятиях. Но прежде она не испытывала ничего подобного. Эти сильные руки, сжимавшие ее, это мощное тело, чистый свежий запах… один лишь Рейнло мог заставить ее трепетать от желания.

— Нет… — прошептала Антония, но Рейнло ее не слушал.

Он склонил голову и поцеловал ее, пользуясь языком как оружием, чтобы разомкнуть ее губы и завладеть ртом. Он был безжалостен и ненасытен, не считаясь с ее желаниями. Смятение Антонии он принял за неопытность.

Скованная скорее потрясением, нежели чопорностью или сознанием собственной греховности, она оставалась неподвижной. Волны жара разливались по ее телу, бедра трепетали, охваченные огнем.