Полночная страсть

Николас приготовился медленно и нежно раскрывать этот робкий цветок, лепесток за лепестком. Но после недолгого колебания Антония ответила на его поцелуй со страстью, от которой маркиз едва не лишился рассудка.

Он рассеянно взял с ночного столика кошмарные очки, лениво повертел в руках и поднес к глазам, чтобы определить, насколько близорука мисс Смит.

Линзами в ее очках служили простые темные стекла.

«Так-так».

С каждым мгновением таинственная мисс Смит занимала его все больше.

Волнующие открытия этой ночи лишь подлили масла в огонь. Теперь Рейнло желал Антонию еще сильнее, чем прежде. Он мог бы овладеть ею прямо сейчас, она не оказала бы сопротивления. Разве что заартачилась поначалу, но вскоре уступила бы. Так почему же он стоит, склонившись над компаньонкой, словно чертов Ромео, вместо того чтобы преподать ей захватывающий урок любви? Это какая-то бессмыслица."

"И еще более нелепо, что ему доставляет удовольствие просто смотреть на нее.

Даже во сне лицо Антонии казалось страстным, живым и женственно-прекрасным.

Почему ни один другой мужчина не заметил того, что открылось лорду Рейнло? Маскировка мисс Смит не отличалась изощренностью. Уродливый чепец, скрывающий чудесные волосы, темные очки, неприглядные платья.

Стараясь не обращать внимания на гремящие барабаны в голове, Рейнло наклонился. Он не мог допустить, чтобы Антония проспала всю ночь в кресле. С нежностью, которую он не рискнул бы приписать заботе, Николас поднял ее на руки. Антония была высокой и стройной. Если бы не удар кочергой, Рейнло поднял бы ее без малейшего усилия. Теперь же ему мешало головокружение и мутная пелена перед глазами. Казалось, комната медленно вращается — стены то наплывали, то уносились прочь. На какое-то мгновение Николас испугался, не свалится ли на ковер вместе с мисс Смит. Не так-то легко переносить спящих драконов, получив кочергой по голове.

Антония что-то неразборчиво прошептала, возможно, имя Рейнло (хотя сам он в это не верил), и доверчиво прильнула к его груди. Николас крепче сжал ее в объятиях, и знакомый аромат Антонии коснулся его ноздрей. Николас затруднился бы определить его, но запах этот напоминал ему о том, чему не было места в жизни завзятого распутника Рейнло. О невинности, о безыскусной радости, о красотах сельской Англии, о весенних цветах, о дожде… И, словно в подтверждение его мыслей, хлынул дождь. Капли забарабанили по подоконнику.

Рейнло вгляделся в лицо Антонии, завороженный ее редкостной красотой. Будь у него хотя бы капля жалости, он оставил бы ее в покое. Ведь он отлично понимал, что, в конечном счете, сломает ей жизнь.

Но было слишком поздно. Он желал ее и собирался заполучить любой ценой. Она тоже его желала, хоть ни за что не призналась бы в этом.