Полночная страсть

Несмотря на всю свою неприязнь к Антонии, Белла испытала явное облегчение, когда компаньонка взяла бразды правления в свои руки. Ведя к кровати обессиленную, дрожащую Касси, Антония с горечью подумала, что едва ли оправдает ожидания горничной. Она чувствовала себя беспомощной перед ужасной болезнью, так внезапно поразившей ее подопечную.

Следующие несколько дней, проведенные в неустанных заботах о больной, слились для Антонии в одну серую полосу. Когда Касси становилось лучше, компаньонка оставляла ее под неослабным присмотром Беллы и отправлялась к себе, чтобы ненадолго прилечь и забыться сном. В остальное время Антония оставалась у постели больной, стараясь облегчить ее страдания — ослабить лихорадку, смочить пересохшие губы, утолить иссушающую жажду. Она поддерживала Касси, когда та содрогалась в рвотных спазмах, и шептала нежные слова утешения, остро сознавая свое бессилие.

В доме воцарился хаос. Неведомая болезнь Касси оказалась заразной. Большинство гостей метались в горячке, а немногочисленные слуги, избежавшие недуга, сбивались с ног, ухаживая за больными. По счастливой случайности Антония и Белла не заболели и могли заботиться о Касси.

Местный доктор регулярно наведывался в усадьбу, всякий раз объявляя, что у больных тяжелая форма лихорадки. Это «ученое заключение» решительно ничего не значило. Однако Антонии стало известно, что в ближайшей деревне многие поражены той же болезнью.

Ее тревога сменилась ужасом, когда одна из служанок рассказала, что трое деревенских жителей умерли и еще несколько находятся на пороге смерти. Измученная, охваченная страхом, Антония невольно задумалась о лорде Рейнло. Возможно, он тоже заболел? Маркиз казался сильным и неуязвимым, но кто знает?

Набравшись смелости, она спросила служанку, как чувствуют себя остальные гости, втайне надеясь услышать хорошие новости о Рейнло. Но изнуренная горничная, вынужденная работать за троих, сказала лишь, что большая часть прислуги заболела. Антония и без того это знала.

Быть может, Рейнло уехал? Все, кому посчастливилось не заразиться, покинули усадьбу, как только узнали об эпидемии.

Ей следовало бы почувствовать облегчение, оттого что она больше не видит Рейнло, но Антония, к своему стыду не испытывала радости.

В серой череде дней, заполненных заботами о Касси, волнующая сцена у ручья потускнела в ее памяти, превратившись в зыбкое воспоминание. Казалось, все это случилось с кем-то другим. Быть может, в пьесе, разыгранной на театральных подмостках. В сравнении с отчаянной борьбой за жизнь племянницы даже страсть к Рейнло и сожаления о встрече с ним утратили свою остроту.

Несмотря на все труды и старания Антонии, Касси слабела с каждым днем. Жизнь в ней едва теплилась.