Полночная страсть

Трижды она оказывалась в его власти: в ночь, когда ударила его кочергой в лондонском доме, во время прогулки у ручья и здесь, в Суррее. И трижды ей удавалось ускользнуть только лишь благодаря великодушию Рейнло. Надо признать, сама она готова была уступить, забыв о строгих правилах морали.

Со времени той необычной встречи с Рейнло прошло три дня. Антония не раз благодарила судьбу за то, что устояла перед искушением и не отправилась ночью на свидание с ним. Куда легче было сохранять благоразумие, не видя его."

"Разумеется, она не пришла в летний домик. Антония еще не совсем утратила рассудок, хоть маркиз и затуманил ее разум своими поцелуями.

Ох уж эти его поцелуи! Стоило Антонии закрыть глаза, и ей начинало казаться, что пылающие губы Рейнло прижимаются к ее руке, а потом властно, неумолимо впиваются в губы.

Рейнло был полон противоречий. Неудивительно, что он вконец запутал Антонию, нарушив ее покой.

Однако вдали от маркиза она вновь обрела обычную рассудительность. Она не могла рисковать, вновь бросая вызов общественным устоям. Унылая жизнь компаньонки нередко вызывала у нее горечь и досаду, но зато обещала покой и безопасность.

Внезапный перелом в болезни Касси избавил Антонию от необходимости принимать решение. Мисс Смит улыбнулась, вспоминая свой восторг и благодарность, когда Касси вдруг повернула голову и твердым голосом попросила воды. Казалось бы, ничего особенного, но последние два дня Кассандра металась в бреду и то были первые связные слова, слетевшие с ее уст.

Затем, впервые за пять дней, Касси заснула без боли, а наутро проснулась с ясной головой, хотя и изнуренная лихорадкой. Обрадованная Антония вознесла Господу благодарственную молитву.

Три дня спустя Касси достаточно окрепла, чтобы начать жаловаться на вынужденную неподвижность. Она оставалась слабой и беспомощной, но у нее хватало сил ворчать и привередничать. Антония готова была завыть. Даже преданная Белла потеряла терпение от капризов хозяйки.

— Я хочу спуститься в гостиную, — плаксиво заныла Касси в тысячный раз за последний час, а после зашлась в мучительном приступе кашля, ясно показав, что вставать с постели ей еще рано.

Антония раздраженно бросила салфетку в лохань с теплой водой.

— Ты уже пыталась встать сегодня утром, когда мы отлучились, и мне пришлось поднимать тебя с пола, помнишь?

— Теперь мне намного лучше, — угрюмо возразила Касси, надевая ночную сорочку.

— Наверное, ты сможешь спуститься в гостиную завтра.

То же самое Антония говорила накануне.

Тяжело вздохнув, компаньонка отвернулась. Она смертельно устала. Большая часть прислуги еще не оправилась от болезни, и Антонии с Беллой приходилось вдвоем ухаживать за больной. Впрочем, судя по всему, кризис миновал.