Вернуть невесту. Ловушка для попаданки

Угрюмо покосилась на звук, уже, в принципе, зная, кого там увижу.

Так и есть. Василиск. Принесла же нелегкая.

Вот что, скажите на милость, он делает на заднем дворе нашего поместья, да еще и в гордом одиночестве, когда должен сейчас вместе с Фарном торжественно шествовать через главные ворота под восторженно-подобострастными взглядами кузенов? Это в худшем случае. А в лучшем — заниматься чем-нибудь… все равно чем, лишь бы подальше от Дома на холме.

— Госпожа… — бесцеремонно напомнил о своем существовании Граэм. — Так вам помочь?

Ну, если он настаивает.

Откашлялась, проверила, не сбилась ли на сторону вуаль, и произнесла — со всем достоинством, на которое оказалась способна, в моем щекотливом положении… свисая с забора.

— Спасибо. Если придвинете поближе вон тот ящик, буду чрезвычайно признательна.

Мою просьбу мгновенно выполнили, дождались, когда я «грациозно» сползу вниз, и даже подали руку. Я вложила кончики пальцев в протянутую ладонь, спустилась с ящика, отряхнула платье и невозмутимо, самым что ни на есть светским тоном осведомилась:

— С кем имею честь?

Даже если портретами Василисков пестрят все энциклопедии, Нари вполне может его не узнать.

Или вовсе не интересоваться политикой, по причине сильного хронического недомогания.

— Аллан Граэм, — представился мужчина. — А вы?..

— Эннари Янт.

— О… — лорд чуть приподнял брови. Осмотрел меня. Не скрываясь, внимательно, с любопытством. — Мне говорили, что младшая госпожа тяжело болеет, практически не поднимается с постели.

Многозначительная пауза…

— Все верно, — потупившись, горестно подтвердила я. — Болею. И не поднимаюсь.

Встала исключительно, чтобы лично приветствовать наследника правящего рода. Как и полагается верной подданной. Обпившись… напившись… то есть приняв бодрящий настой и прочие укрепляющие здоровье снадобья.

— Понятно…

Кивок, легкая полуулыбка — и Граэм перевел взгляд на стену, молчаливо указывая мне на мою оплошность. Мол, а это вы тогда как объясните?

Вот ведь… Змей.

Что же придумать?

Мысли скакали заполошными мартовскими зайцами, пока не остановились на единственном возможном варианте.

Прости, птиц, надеюсь, ты поймешь.

— Ах, это?.. Это все мой питомец. С ним одни проблемы."

"Сунула руку в карман и, сжав покрепче тощее тельце, вытащила наружу пригревшегося в своем убежище воробья. Быстро — пока тот ничего не заподозрил и не стал отбиваться.

— Вот, видите? Он вечно куда-нибудь улетает и попадает в неприятности. Сейчас тоже. Сел на стену, а лапка застряла в щели между камнями. Такое несчастье.

Пернатый, которого без всякого предупреждения бесцеремонно изъяли из схрона, откровенно оторопел.