Несекретные материалы

Больная соскочила с кровати и подбежала ко мне.

– Хочешь три тысячи баксов?

– Кто же не хочет, – резонно ответила я.

– Тогда выведи меня отсюда по-быстрому.

Я отставила тряпку и глянула на девицу. Красный нос и набухшие веки без слов свидетельствовали, что их хозяйка совсем недавно безутешно рыдала. Взлохмаченные волосы и бледные, трясущиеся губы. Впрочем, внешне производит впечатление совершенно здоровой, может, одна из сумасшедших, о которых предупреждал охранник? На всякий случай я отошла подальше.

– Спаси меня, – лихорадочно забормотала девчонка, заламывая руки, – помоги убежать.

– Тут что, СИЗО? – изумилась я. – Вроде больница, дело добровольное, езжай себе домой, коли лечиться раздумала.

– Здесь хуже, чем тюрьма, – судорожно забормотала девица, – не выпустят, раз деньги за операцию заплатили.

Я в изумлении уставилась на нее.

– Мне дали три тысячи баксов за ногу. Все тебе отдам, только выручи.

– Люди врачам платят, а у вас наоборот…

– Господи, – шепотом запричитала девчонка, – тут Алке, что со мной приехала, ногу уже позавчера отрезали, как она орала, когда наркоз отошел. Господи! А сейчас плохо ей совсем, возможно, умрет…

– Может, нельзя было конечность оставить, – осторожно пошла я на контакт, – гангрена небось или саркома!

– Да нет, – снова шепотом крикнула девчонка, – она ее продала, как и я. А теперь боюсь, боюсь, да не понять тебе!

И правда, непонятно, ну ладно почка или глаз, теоретически можно представить, как такой орган пересаживают другому, но нога?"

"– Боже, боже, – не останавливалась девушка, – ты мой последний шанс, с утра Нина приходила, сказала, завтра операция. После ужина обколют транквилизаторами, и прощай!

– Какая Нина? – отреагировала я на знакомое имя.

– Да та, кому ногу продала, ой, рассказывать все времени нет.

– Что я тебя, в ведре унесу?

– Давай халат и косынку, прикинусь уборщицей.

Ну хитрюга! Сама ускачет, а несчастной санитарке вломят по первое число.

Я подошла к тумбочке и вылила всю нетронутую тарелку с супом на кровать.

– Ты чего? – изумилась больная.

– Молчи, если хочешь убежать. Сиди спокойно, сейчас вернусь.

Охранник уставился на меня взглядом змеи.

– Убралась? Быстренько.

Я протянула ему одну из полученных пятидесятирублевых купюр и прикинулась окончательной деревенщиной:

– Не побрезгуйте, дяденька!

Секьюрити секунду смотрел на бумажку, потом расхохотался:

– Оставь себе, заработала. Но то, что поделиться хотела, – ценю. Ладно, ступай, замолвлю за тебя словечко.

– Сейчас вернусь.

– Зачем? – посерьезнел охранник.

– Больная из 20-й суп пролила, просила белье сменить.

Мужик молча пошел в конец коридора, потом заглянул в палату и дал добро.

– Давай беги, одна нога здесь, другая там.

Я понеслась вниз.