Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов 2

– Оно действительно случается, а ты ничем не мог помочь подданным, так зачем об этом переживать? Ты бы помог, если бы мог.

– Помог бы, конечно.

– Но у тебя не было возможности, так зачем переживать о том, что ты не способен изменить?

– Как-то так принято, – пожимает плечами Санаду.

– Так проблема в том, что ты чувствуешь себя ненормальным?

– Да.

– Добро пожаловать в клуб, – хмыкаю я и толкаю его плечом.

Санаду невольно улыбается, но практически сразу мрачнеет:

– Или вот взять Мару. – Он опасливо на меня косится. – М-м, ты не против это обсудить?

– Ну, если тебя не смущает тот факт, что я спокойно отношусь к тому, что она была в твоей жизни, то можем обсудить.

Как ты и сказал: дерьмо случается.

Нервно хихикнув, Санаду качает головой и снова становится серьёзным:

– Она была первой моей женщиной за несколько столетий. Наши отношения были весьма насыщены страстью. Но я согласился отпустить её на опасное задание.

– Не запирать же её. Она свободное существо.

– Она была моей женщиной, и я за неё отвечал.

– У неё своя голова на плечах.

– А я старше и опытнее. И когда я оказался в непризнанном мире, оказался заперт там… понимаешь, у меня была возможность вернуться сразу.

Вздёрнув бровь, поворачиваюсь к нему. Но Санаду на меня не смотрит. Он смотрит в сумрак, туда, где лежат иллюзорные тела его родных.

– Для быстрого возвращения мне надо было выкачать жизнь из нескольких тысяч человек. Такого объёма энергии хватило бы пробить канал между мирами. В моё отсутствие Мара оставалась без прикрытия. Следующее схождение миров, во время которого я мог бы открыть переход с меньшими затратами сил, ожидалось неизвестно когда. Я должен был поторопиться, должен был собрать жертвы сразу и открыть переход.

Но я этого не сделал. Даже ради женщины, с которой делил постель, за которую отвечал, с которой обменивался кровью. Мы становились одним целым, но я не сделал всё возможное, чтобы быстрее вернуться к ней.

– Может, ты просто не сильно хотел?

Помедлив, Санаду со вздохом признаёт:

– Я побоялся, что из-за такого количества убитых меня замучает совесть. Я не люблю убивать, мне от этого… некомфортно. Всё время кажется, что можно как-то иначе поступить, найти другой вариант закончить конфликт.

Я же не бог, чтобы решать, кому жить, а кому умереть. Особенно когда это происходит не в честном бою, не на войне, а в обыденной жизни, и убивать надо заведомо более слабого. Как-то это… бр-р, – Санаду передёргивает плечами.

– Ну вот, а ты жалуешься на недостаточную глубину чувств.

Санаду косится на меня.

– Нет, я серьёзно, – продолжаю я. – Как ты можешь считать себя недостаточно глубоко чувствующим, если с уважением относишься к чужим жизням?

– Но и не слишком трепетно я к ним отношусь.