Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов 2

Кожу Санаду опаляет, одежда на нём начинает тлеть.

Но это пламя выжигает не только воздух, оно выжигает саму магию. Потому что Танарэс, как и Санаду, архивампир, и они одинаково интенсивно вытягивают магию из мира для своих заклятий и жизни, на арене сейчас резко снижается магический фон.

Дурное предчувствие Санаду сильнее щекочет спину, холодит внутренности: ему кажется, эта внезапно мощная огненная сфера, пытающаяся отрезать его от магии, сжать его и испепелить, не последний сюрприз дуэли.

Не отвлекаясь на противное жжение, Санаду подтягивает ноги к груди, уплотняет и щит, и телекинетические щупы, превращая себя в твёрдую-твёрдую косточку в сердцевине пламенной сферы. От огня телекинез не поможет, но если Танарэс попытается ударить физически…

Словно каменная плита падает сверху, вбивая спрятавшегося под щитом, окутанного огнём Санаду в песок арены.

Давление налегает со всех сторон: и сверху, и по бокам, и снизу, словно поверх огненной сферы наложена каменная и теперь сдавливает, пытается сплющить внутри, словно гигантским прессом.

Трещит огонь, чуть темнеет, но продолжает жечь даже сквозь дрожащий от напряжения щит Санаду. Его лёгкие горят от нехватки кислорода, а свободной магии внутри огненного кокона всё меньше, он остро чувствует, как чужое заклинание поглощает последние её крупицы.

Дуэль назначена не до смерти, и в такой явно критической ситуации её должны остановить, но пресс огня и земли продолжает давить Санаду в попытке проломить его щит…

Время уходит невыносимо долгими секундами – или Санаду так лишь кажется, ведь у него не должно оставаться сил на ускорение. Его лёгкие пылают. Понимая, что выбраться самому будет трудно, Санаду концентрирует несколько телекинетических щупов в одной точке, чтобы пробить хотя бы небольшой канал для воздуха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сосредотачивается.

И вдруг понимает, что, хотя эёранской магии рядом с ним практически нет, голода он не ощущает.

Рефлекторно Санаду прижимает ладонь к тому месту, под которым когда-то давно располагался его человеческий магический источник, впоследствии занявший всё тело, преобразуя его в вампира.

Нет, в том месте не ощущается позабытое тепло генерирующейся телом магии.

Но в то же время Санаду сейчас чувствует себя магом, у которого есть своя собственная, а не вытянутая из мира, магия.

Странное-странное, немного тревожное чувство.

Неожиданное.

Эта магия чужда ему и не слишком послушна. Управлять ею – всё равно, что пытаться телекинезом корректировать схождение лавины: вроде бы и влияешь на неё, но как-то не очень.