Попытка – не пытка

И ведь Сталин мне не поверит, что я могла об этом забыть. А может, все-таки сказать правду?

Я опустила глаза:

– Ну… Да… Не знаю точно, что именно там произойдет, но его должны в 1938-м уволить как не справившегося с работой, а потом расстрелять. Но я забыла о нем, поверь мне! Так получилось, что эта ветвь не настолько мне близка, чтобы я постоянно держала его в голове. Хотя, конечно, его портрет есть в нашем семейном альбоме… Но… Но… Это Каганович, наверное, тебе сказал, да?

– Не важно, кто сказал. – На мое счастье, голос Сталина смягчился. – Тебя в этих ситуациях спасает только то, что я по какой-то неведомой мне причине всегда чувствую, правду ты мне говоришь или нет. Все! Забыла – значит, забыла. Я отдам распоряжение, чтобы за ним проследили и без вмешательств Кагановича разобрались, справляется он со своими обязанностями или нет… Иди уже ко мне!"

"Я обняла его и закрыла глаза. Мне пришло в голову, что когда я имею возможность дотрагиваться до него, то напитываюсь энергией. Это было каким-то наркотиком, на который я подсела и была уже не в состоянии соскочить. И что ему пришло в голову весь вечер держать меня на расстоянии? Только бы он еще что-нибудь не выдумал о моих родственниках. Не дай бог до него слух дойдет, что мой дед энергетик контрой был, да к тому же из донских казаков вышел! Как я тогда всю семью отмазывать от Лубянки буду? А если еще всплывет, что прапрадед мой по маминому отцу был священник, тогда вообще катастрофа случится.

Но на этом Сталин решил прекратить изучение моего генеалогического древа. И оставшееся время мы провели в любви и согласии. Утром я удалилась домой с партзаданием, расписанием полетов и координатным прибором в руках.

* * *– Это хорошо, что ты не спишь, – сказала я Натанычу, когда увидела его сидящим на диване. – Что, от своей жары что ли так рано проснулся? Или новые идеи тебе покоя не дают?

Он хихикнул:

– И то, и другое. А ты что притащила? Давай рапортуй!

Я перебралась к нему на диван и отдала прибор:

– Сталин сказал, что он тебя проинструктировал. А ты мне ничего и не говорил об этом. Ну… И? Куда он хочет меня отправить?

Натаныч бережно взял координатный замеритель и отставил его в сторону:

– Твой драгоценный вождь взял с меня подписку о неразглашении тайны. А я, как ты знаешь, государственные секреты не выдаю. Так что хочешь – пытай меня, хочешь – плачь… Буду молчать как рыба.

Я недовольно посмотрела на него.

– И этот человек называет себя моим другом! Вот когда ты сталинское завещание хотел прочитать, я, между прочим, согласилась. После шантажа, конечно, но все-таки… Эх, ладно… – Я положила ему на колени листок с расписанием моего свадебного дня. – Смотри! Завтра будешь меня в эти часы отправлять. Нас ждет церемония бракосочетания.