Попытка – не пытка

Он схватился за сердце:

– Не могу! Это слишком большой стресс для моего организма!

Не обращая внимания на эти выкрутасы, я пошла в прихожую и притащила его драгоценный костюм девяностых годов:

– Не дури и одевайся. Будешь Сталину рассказывать о том, с какой целью ты меня дезинформировал насчет коллективизации сельского хозяйства.

Он замахал руками:

– Что ты выдумала! Какая еще коллективизация? Не пойду я туда! И не проси! Ты у нас строительница идеальной страны, ты и шляйся по временным пространствам. А я человек скромный. Простой ученый. Мое дело – сторона. Сидеть и корпеть над программами.

– Ага! – подтолкнула я его и заставила встать со стула. – Вот про эти самые-то программы ты ему и доложишь. А то он считает, что пришла пора навести ревизию в будущем его реальности и посмотреть, стоит ли мне на кнопку нажимать, чтобы Россию к раю земному вести. И ему, как видно, информация нужна о том, чем ты занимаешься.

– Да ты что?! – Натаныч всплеснул своими неприлично исхудавшими руками. – Это ж другой разговор! И зачем ты меня коллективизацией пугала? Раз ему приспичило говорить о моих разработках, то я готов! Давай костюм! Сейчас я ему похвастаюсь своей новой программой!

– Только не рассказывай, что прежняя обеспечивала вероятность 70 процентов. Он тебя вряд ли похвалит за такие поражающие воображение результаты."

"– Для науки это нормально! – воскликнул мой гениальный друг, снимая штаны. – И твой драгоценный вождь должен это понимать. Временные программы – тончайшие и нежные механизмы, с которыми надо обращаться предельно бережно! Для них даже 30 процентов – это и то был бы прекрасный показатель. Ну а 99,98 процента, которых я достиг на сегодняшний день, – вообще взрыв мозгов и революция в умах теоретиков! Все, готов. Очень хорошо, что я тебя не послушал и оставил этот галстук завязанным. Теперь раз! Никаких хлопот, и я уже готов! Мне туда на сколько лететь?

– На пятнадцать минут.

Натаныч разочарованно посмотрел на меня:

– Почему так мало? Что я успею рассказать ему за такое время? Это как-то неуважительно по отношению к моей персоне!

– Иди уже, персона! – Я подняла с пола пластину и сунула ему в руки. – И смотри не опозорь меня там какими-нибудь дурацкими рассуждениями о сельхозреформах.

Расстроенный Натаныч повозился с компьютером, ткнул в Enter и исчез. Через пятнадцать минут он появился на ковре с таким лицом, как будто ему дали партийное задание подготовить покушение на Брежнева.

– Что с тобой? – обеспокоенно посмотрела я в его немигающие глаза.