Попытка – не пытка

Он должен понимать, что со мной будет, если я не смогу летать в прошлое…

С традиционно громким хлопком в комнате нарисовался мой друг:

– Так, жди еще немного, и я приду! – Он постукал клавишами и снова исчез.

Время тянулось, как кисель. Я продолжала думать. Интересно, как Сталину удалось избежать войны? Может, он приказал организовать покушение на Гитлера? Но тогда фашистскую Германию мог возглавить кто-то другой. А может, так и произошло? И теперь там мир поделен на две части? Это совсем не то, о чем я мечтала… К добру это не приведет…

Я закрыла глаза и уснула. Видимо, мысли о войне не перестали доканывать мой мозг, и мне приснился жуткий сон. Я сидела на койке в какой-то зарешеченной камере и четко осознавала, что это гестапо. В дверь вошел человек в черной форме и сказал: «Остаток жизни вы проведете вдали от родины в изгнании. Никто и никогда не позволит вам вернуться в ваш родной 1937 год»…

– Очнись! – Натаныч тряс меня за плечо. – Я вернулся.

Я вскрикнула и схватила его за руку:

– Слушай! Ты должен срочно записать мне копию программ! Если ты еще не доделал итерационную, то ладно… Потом ее мне перекатаешь. Но у меня должна быть машина времени! Ты понимаешь?!

Он быстро встал, подошел к столу, что-то бесшумно написал на листочке и протянул мне. После этого громко сказал:

– Ты, подруга моя, много хочешь! Я тебе программы, а ты любовь крутить? Я! Только я один во всем мире буду владеть этими разработками. И никакая сила не вытащит из моих мозгов секрет временных программ! Разговор окончен!

Смерив его уничтожающим взглядом, я посмотрела на листок. На нем неровным почерком было написано: «Заткнись. Я уверен, что нас постоянно прослушивают. Если они узнают, что у тебя есть машина времени, тебе конец. Я все тебе запишу, как только доделаю итерационную программу».

– Натаныч! – сказала я, осторожно пряча в карман записку. – Это просто предательство! Я общаюсь с тобой только потому, что без тебя не могу летать в 1937 год. Ладно, рассказывай, что Сталин сказал.

– Итак! – великий подпольщик оседлал стул и намотал на спинку какой-то проводок. – Я отдал Сталину завещание и рассказал о своем визите в пятидесятые. Потом, как ты помнишь, я вернулся сюда и переместился на сутки вперед. Он встретил меня в отличном настроении. Сказал, что удовлетворен результатами проделанной мной работы и хочет, чтобы я перешел ко второй части задания.

– И в чем она заключается? – спросила я, раздумывая над тем, мерещатся ли моему другу шпионы или у него действительно есть основания бояться слежки.

Пока я мучилась этим вопросом, Натаныч продолжил:

– Вторая часть, по его мнению, предполагала контрольный полет в семидесятые, потому что именно этот период, как я понял, вызывал у него какие-то сомнения.