Попытка – не пытка

В противном случае…

Меня уже трясло от всего этого разговора, и я сказала:

– Мы были вместе в 1952 году. Это была наша с тобой реальность. Ничего не может произойти, потому что я люблю тебя. И я не могу, не могу тебя потерять.

– Тогда разговор окончен. Пойдем спать…

Но ни о каком сне мы оба думать уже не могли. Эту ночь мы провели в диком угаре, где любовь и страх потерять друг друга смешивались и рождали сверхъестественную страсть…

Когда до моего возвращения оставалось пять минут, и мы, прощаясь, стояли обнявшись в спальне, Сталин сказал:

– Вернись ко мне прямо сейчас. На пять минут. Чтобы я знал, что все в порядке. А потом мы увидимся вечером в десять.

Я поцеловала его и кивнула, хотя в глубине души уже знала, что впереди меня ждет что-то жуткое.

* * *Появившись в 2010 году, я застала Натаныча уткнувшимся в экран монитора.

– Слушай, у меня к тебе разговор есть, – сказала я, привычно садясь на диван и рассматривая разобранный на запчасти координатный прибор, который валялся рядом. – И только не надо говорить, что у тебя нет настроения и все такое прочее.

Он продолжил стучать по клавиатуре и, не поворачиваясь ответил:

– Прежде чем что-то сказать, подумай хорошенько. Потом к окну подойди. Посмотри, какая погода хорошая.

Я поняла, что его снова обуревает мания преследования. Как же мне выяснить, куда именно он запрятал эти программы? Я подошла к столу и, взяв карандаш, написала на клочке бумаги: «Где?» Вместо ответа он свернул экран и открыв текстовый документ, напечатал: «В твоем компе. Папка Program Files». После этого он стер все, что написал, и посмотрел на меня:

– Иди домой. У меня система барахлит. Все надо переустанавливать.

– Так ты даже на пять минут меня в 1937 год отправить не сможешь?

– Нет. Утром встретимся. А я сейчас в магазин пойду. Потому что по твоей милости я сижу тут десять часов, как заключенный, без куска хлеба. Скоро в голодный обморок упаду.

– Ну а кто тебе мешал сходить туда, пока меня не было? – спросила я, уже совершенно не понимая, кому он это говорит – мне или наблюдателям, которые, по его мнению, слушали наши разговоры.

Он показал пальцем на клавиатуру:

– Потому что если в тот момент, пока ты находишься в прошлом, кто-то придет и что-то нажмет, тебя уже не будет ни здесь, ни в 1937 году, ни в каком другом параллельном мире. Вот поэтому я сидел и караулил.

Мне снова стало страшно:

– Натаныч, а может, к нам спустимся? Там Маша обед сделала. Суп сварила…. Что-то мне как-то не по себе. Давай ты вообще не будешь из дома выходить?

– Ерунды не говори, – буркнул он и встал со стула. – Успокойся. Если хочешь, я тебе ночью позвоню. Все, иди уже наконец…

После десятиминутных препирательств я наконец-то согласилась. Мы покинули квартиру и зашли в лифт.