Попытка – не пытка

 – Я лихорадочно думала, как мне вернуть его благорасположение, но от испуга мне в голову ничего не лезло.

– Подробнее! Сколько ему лет, где он учится?"

"– Ему двадцать лет. Он окончил второй курс факультета журналистики. Подрабатывает в газете.… Ну, сейчас так принято. Почти все подрабатывают, когда учатся…

– Он не женат еще?

Я помотала головой:

– Нет. Но у него есть любимая девушка. Он сейчас с ней отдыхать поехал… В страну какую-то, ее у тебя на карте еще нет…

– Кем ты работаешь? – его тон не оставлял мне никакой надежды на начало мирных переговоров.

– Переводчиком… Переводчиком работаю… В разных местах. Так удобно, чтобы дома быть все время…

– И какие языки ты знаешь?

– Я… Это… Английский, немецкий, французский… Турецкий еще, вот…

Видимо в этот момент Сталин подошел к наиболее интересной для него фазе разговора, так как в его голосе зазвучали уже даже не стальные ноты, а какие-то титановые:

– А муж? Куда и когда муж твой подевался?

Тут я уже не выдержала нервного напряжения и начала говорить на повышенных тонах:

– Я его бросила в девяностые годы! Потому что он хотел эмигрировать! А я ненавижу, понимаешь, ненавижу эмигрантов!

– И куда же он уехал, позволь поинтересоваться?!

– В Италию!

– К Муссолини?! – автоматически спросил Сталин.

Не сдержавшись, я расхохоталась:

– Нет! К Гарибальди!

Он швырнул трубку в стоявшую на столе пепельницу:

– Быстро иди сюда!

Услышав, что казнь неожиданно заменена пыткой, я обрадовалась и в одно мгновение переместилась на диван. Сталин, видимо сильно колеблясь между желанием меня обнять и потребностью покончить со мной в сжатые сроки, буквально задушил меня в приступе страсти.

И поскольку, как я поняла, мне было разрешено без ограничений проявлять свои чувства, я не стала себя сдерживать и вылила на него поток любовных признаний.

Немного успокоившись, он сказал:

– Я тебя пристрелю когда-нибудь. Говори наконец, почему ты меня обманула!

– Ну, ты же сам послал меня гардероб обновлять, – завиляла я хвостом. – Вот я и решила ненадолго отлучиться. Потом… Потом вернулась, а машина времени сломалась.

Мне пришлось ждать, когда ее починят. Я страдала и смотрела хронику войны, чтобы хоть как-то быть к тебе поближе. А утром наконец-то переместилась сюда.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то очень отдаленно напоминающее зачатки нежности:

– Не смей, понимаешь, не смей больше так делать! Я же все равно узнаю, сразу ты вернулась или нет.

– Я… Я тебе обещаю… – поспешно ответила я и с радостью согласилась на его предложение пойти и наконец-то позавтракать.