Неприкаянная

Ангел мой был постарше, покрепче, повыше ростом, а потому его радостные объятия прочувствовали все мальки. Они заговорили все разом, перебивая друг друга, и мне пришлось призвать всех к порядку:

— Мальчики! Все свои секреты вы еще успеете обсудить. Вечером обязательно расскажете друг другу, как жили раньше, что с нами со всеми произошло, и будете хранить этот самый главный секрет от всех остальных. Теперь мы навсегда вместе. Мы семья. А сейчас нам в первую очередь нужно суметь всех разместить. Ангел, веди ребят комнаты выбирать, купаться, кушать, показывай дом.

Я думала, в ответ на мое предложение он побежит вперед, показывая всем остальным куда идти, а он первым делом протянул руки, чтобы взять у меня малыша.

Заметив мое удивление, зашептал:

— Но он же мой? Мой?

Еще больше меня удивило поведение самого Кина. Он, не раздумывая долго, протянул ручки в ответ, и мне ничего не оставалось, как отдать одного ребенка другому.

— Я присмотрю, — шепнул Марк, устремляясь следом за радостно галдящими мальчишками.

Они все решили без меня и умудрились разместиться в двух больших комнатах, расположенных рядом с комнатой Ангела.

В первую слуги под руководством старших мальчиков поставили еще две кровати, превратив большую просторную комнату в уютную мальчишескую спальню для троих младших. Во вторую заселились старшие, не забыв, конечно, притащить для себя кровати. На мое растерянное замечание, что спален хватит всем, мне заявили, что так пока будет спокойнее для всех, а мелкому своя кровать и вовсе не нужна. Он все равно один спать теперь не будет. Обязательно к кому-нибудь рядышком пристроится."

"К вечеру наш дом наконец-то перестало лихорадить. Комнаты окончательно привели в порядок, вещи разложили в гардеробах, всех искупали и накормили.

На вечерние посиделки, не сговариваясь, собрались в комнате Ангела. Его огромная кровать, бывшая ранее супружеской, вместила нас всех. Вместо сказки на ночь хозяин комнаты начал рассказывать своим обретенным братьям о себе и о том, как и когда я стала его мамой. Чем дольше он говорил, тем спокойнее и доброжелательнее слушали его мальчишки, начиная, видимо, понимать, что не так уж он отличается от них самих. Уставший рассказчик заснул, впрочем, как и его младшие братья, на самом, по мнению старших, интересном моменте, дойдя в своем повествовании до болота. Но требовать от меня продолжения никто из старших слушателей, чуть разочарованных этим обстоятельством, не стал. Растаскивать малышню по кроватям мы не стали. И не только потому, что на этом королевском ложе места для них всех было более чем достаточно, но и потому, что уж больно плотно они умудрились переплестись руками и ногами, спрятав в самой середине клубка маленького Кина.

Племянников я, конечно, проводила в их комнату.