Неприкаянная

Взмах мощной лапы — и вот уже пальцы раненой руки разжимаются, теряя кинжал, а рука начинает напоминать рукав рубашки, порванный на лоскуты.

Что было потом, я помню плохо. Помню, как я сбила с ног не ожидающего такой подлости с моей стороны одного из младших, как раз того, что бил по раненой руке. Помню, как получила в ответ. Помню боль, крики придурков, сидящих на трибунах. Клыки, сжимающиеся на своем горле, тоже помню.

Пришла в себя, с удивлением понимая — жива! Не просто жива. Старший, его запах спутать невозможно, тащит меня словно котенка, прихватив за шиворот. Лапа разодрана, бок болит адски, и горло словно жеваное.

Но мой вежливый носильщик ныряет в темноту выпустившего нас на арену лаза и я слышу, как следом за нами следуют еще двое. Никто из них не волочит за собой добычу, и у меня появляется слабая надежда, но это лучше, чем совсем ничего. Спасительная темнота уводит меня в мир, где нет боли и глупых мыслей…

Громкие вопли помогают мне прийти в себя. Орут люди. Рычат мои мохнатики. Прислушиваюсь… Судя по всему, высокий (для желто-пыльных) мужик, обвешанный бусами, браслетами, кожаными лоскутками и кусочками меха, пытается заставить двух худосочных смотрителей нашего зверинца войти в клетку и вытащить из нее мою тушку.

Понимаю, что начальство недовольно нашим выступлением. Маленькая кошка испортила охоту, а за смерть Белоголового в лапах черных котов были заплачены огромные деньги. Теперь их пришлось вернуть. Выживет опять-таки этот или нет, неясно. Но денег нет. А коты отказались добивать раненого. Виновата самка! Ее нужно убрать!

Крик продолжался еще с полчаса. Тишина наступила мгновенно, стоило только появиться возле нашей клетки богато одетому белому человеку.

Не магу, нет, но зато разодетому, как павлин. Его приказание разрешило неразрешимую проблему в момент.

— Следующий раз арена примет гостей через пять дней. Зверей не кормить. Ставьте только воду. Они эту кошку сами съедят. Они уже сейчас злы и голодны, а значит, сделают все как надо.

Нас оставили в покое. Коты улеглись вокруг меня и принялись вылизывать мои раны, а я думала: съедят или нет?

Не съели и даже не надкусили. Вылизывали, утешали и согревали своими телами. На третий день утром меня разбудил запах крови, свежего мяса и недовольный голос смотрителя.

Сегодня кормили зверей. Всех, кроме нас. Лоток с песком, а если проще, то кошачий туалет очищался практически мгновенно и не доставлял никаких хлопот, а вот голод доставлял. И я решилась… Да и от ран следа не останется…

Встала. Отошла подальше от зверей и сменила облик. Всего на пару мгновений. Они вскочили, молниеносно кинулись. Столкнулись уже со мной — кошкой. Недоверчиво принюхались и спустя какое-то время успокоились, но ложиться уже не стали, внимательно наблюдая за мной.