Неприкаянная

Откуда ты знаешь, как надо лечить людей? Скажи хоть что-нибудь! Не молчи, пожалуйста!

Молчать и дальше изображать из себя обиженную госпожу она не стала и довольно охотно начала отвечать на его вопросы:

— Любая провинциальная леди учится разбираться в травах с детства. Целители в селах и маленьких поместьях встречаются редко, а дети болеют часто, еще чаще они падают, ушибаются, ломают руки и ноги, получают порезы, тренируясь владеть мечом. Я делаю все, что могу. Приедешь во дворец, покажешься королевскому целителю, выслушаешь от него все, что он думает о таких доморощенных знахарках, как я, и будешь лечиться по новой.

А глаза… Будут видеть твои глаза! Еще дней десять с повязкой походишь, примочки мои поделаешь, и можно будет снять повязку. Вот только я бы посоветовала тебе, ваша светлость, носить несколько дней что-то вроде густой вуали. Глаза должны привыкнуть к свету, особенно яркому свету, он порой обжигает намного сильнее, чем огонь.

— Ну а сопит у меня над ухом кто?

— Кто, кто… Шан сопит. Котик мой. С ним ты на арене близко познакомиться не успел. Двое молодых, что тебя там порвали, остались в степи, присоединились к диким сородичам, а старший со мной.

Вот он тебе в затылок сейчас и дышит. Страшно?

— А тебе не страшно?

— Мне? Нет."

"— Ладно… Меня ты выкупила, а кстати, зачем? А коты как у тебя оказались?

— Котиков мне подарил верховный шаман, а тебя… Тебя я узнала, Натаниэль. Не смогла уйти и оставить там умирать.

— Откуда ты меня знаешь, если ты, как ты говоришь, провинциальная вдова? Как смогла меня узнать в покалеченном воине, умирающем на арене?

— Я была в столице и видела тебя во всем блеске величия и великолепия, герцог Натаниэль Эверли.

Как любая женщина, я подмечаю любые мелочи в облике понравившегося мужчины, а потому не узнать я бы тебя не смогла, как и уйти, не попытавшись освободить. Боги были благосклонны к нам обоим, и мы смогли вырваться.

— Почему ты назвала свое лицо рваным?

На этот вопрос его спасительница отвечать не стала. Она просто взяла его ладонь и прижала к своей щеке, разрешая ему самому узнать то, что его интересовало.

ГЛАВА 69

Его пальцы легонько прижались к щеке, а потом невесомо скользнули по моему лицу и дрогнули, нащупав шрамы. Вот после этого я и решилась приоткрыть ему одну свою тайну:

— Когда я поняла, что на арене именно ты, мне пришлось изуродовать себя.

Мурды могли поверить и выпустить из своей земли женщину только с сильно изуродованным лицом. Они с древних времен поклоняются богине Анаш, а у нее именно такое лицо. — Его судорожный вздох заставил меня поторопиться. — Нет, ты не думай плохого! Я не резала лицо и руки. Если бы я это сделала, то не успела бы спасти тебя, слишком много времени мне бы понадобилось для того, чтобы такие страшные раны зарубцевались.