Неприкаянная

Облик всегда меняла только полностью, а теперь мне требовалась частичная трансформация, и это было тяжело сделать. Очень тяжело. Но у меня получилось. Спустя час ногти на моих руках легко меняли свою форму, превращаясь по моему желанию в очень жесткие и острые когти. Вот именно таким когтем я рассекла себе запястье и в полной темноте напоила своего Ангела. Он впервые за все эти дни уснул крепко и спокойно. Сама я ничуть не боялась истечь кровью. Мои необыкновенные глаза позволили мне увидеть, как стремительно исчез на моей руке не только разрез на запястье, на ней не осталось даже следа от него.

Уже проваливаясь в неспокойную полудрему, я ощутила беспокойство, сгущавшееся вокруг. Желание понять и увидеть, по-видимому, помогли мне. Через недолгое время смогла посмотреть на себя, и не только на себя, со стороны.

Мелкая хрупкая девочка-девушка спала тревожным сном, привалившись спиной к прутьям клетки, крепко прижимая к себе ребенка. Рядом с ней вздрагивала Рада, даже во сне тревожно прислушиваясь к хриплому, надрывному дыханию своего мальчика. Тяжелая дрема охватила всех остальных обитателей клеток.

Все выше и выше… И вот уже моему взору предстал весь корабль, на котором мы находились. Большой, крепкий, с крутыми высокими бортами, он походил на хищника, попавшего в ловушку и застывшего в ожидании удачного момента для рывка. Совсем рядом, так же неподвижно, замерли еще десять кораблей. Тишину и неподвижность нарушали только часовые и капитаны, рядом с которыми яркими огоньками светились ауры магов. Да, на палубах всех кораблей находились капитаны и маги. Оглядевшись, я поняла причину их беспокойства. С востока прямо на нас шел грозовой фронт. Через несколько мгновений резкими звуками колоколов были подняты по тревоге команды, и корабли начали подготовку к шторму. Крепились снасти и обвисшие паруса, задраивались трюмы. Светлело небо на западе, а с востока наползала тьма, подсвеченная частыми молниями. Это был шанс. Наш шанс. Мой создатель мог управлять стихией, и я смогу. Мне совсем не хочется получить клеймо. Не хочу потерять только что обретенного сына, а значит, у меня получится."

"Напрягая все свои силы, я попыталась слиться со стихией. Молнии уже бьют рядом с бортом нашего корабля, безобидное еще час назад море превращается в ад, и я понимаю всю меру своей самоуверенной глупости.

Эта безумная мощь и неудержимая сила почти поглотила мою сущность, почти подчинила меня себе. И только вид беспомощного кораблика, такого маленького, такого хрупкого в сравнении с окружающей его стихией, падающего в огромные ямы и с трудом взбирающегося на крутые пики волн, удержал меня от окончательной потери себя. Отчаянная мысль, что именно от меня зависит, будем ли мы жить или умрем, помогла.