Поселок

В ушах неровно застучало сердце Речки, со всхлипом тянулся воздух в легкие.

Павлыш побежал к выходу, за водой.

Роботы стояли неподвижно.

* * *У входа были шум, свалка. Воины пытались задержать растрепанную женщину. Та рвалась к ступеням, бормотала, вскрикивала невнятно. Несколько других женщин стояли поодаль, не вмешивались, лишь подбадривали нападавшую, ругали воинов.

Щелкнув, включился лингвист.

— Убийцы! Звери, подземные черви! Убийцы! — Лингвист пытался перевести речи всех женщин одновременно, торопился, сбивался, сам себя перебивал:

— Отойди! Узнает Старший, ты не будешь жить! Не кусайся!

Это слова воинов.

— Убийцы! Где мои дети? Где Жало? Я видела снизу! Мы видели снизу, как вы тащили Речку! За что ее убили? Звери!

Воины не решались пустить в ход копья, опасаясь женщин — может быть, их собственных матерей, теток, сестер. Лишь отталкивали их, огрызаясь, рычали.

Первым Павлыша увидели женщины, стоявшие в стороне.

— Дух! — закричала одна из них.

Женщины отпрянули, спрятали лица от взора духа. Замерли воины. Лишь одна, не слыша ничего, пыталась пробраться к храму.

— Остановитесь, — произнес Павлыш.

Женщина услышала, заметила его. К удивлению Павлыша, она не склонилась, как остальные, — казалось, ее ярость удвоилась.

— Ты убил ее!

Воины скрестили копья, она повисла на них, размахивая когтями.

— Ты ее мать? — спросил Павлыш.

— Убийца!

— Она мать Жало, — ответил воин.

— И Речка — ее дочь, — крикнула из толпы старуха. — Речку привел к ней Немой Ураган.

— Мои дети! Где мои дети?

Женщина укусила одного из воинов в плечо, и тот выпустил копье, прижал ладонь к шерсти.

— Ты жестокий дух! Духи — убийцы! Они убили моих детей!

Женщины говорили: «Да, да», но тихо, прикрывая лица руками.

— Спокойно, — сказал Павлыш. — Я пока никого не убил.

— Вот придет Старший, он узнает о твоих словах, женщина, — пригрозил воин, вцепившись здоровой рукой в ее волосы.

— Где Речка? Где Жало? — кричала женщина. — Они были красивые, смелые, добрые. Лучше всех в деревне! За что ты убил Речку? Я видела, как вы тащили ее, чтобы духи вынули из нее сердце.

Женщины вторили ей, словно хор в греческой трагедии.

— Сколько же нужно повторять! — закричал тогда Павлыш, чтобы перекрыть гам. — Речка жива.

В ушах — передавал диагност — слабо билось сердце Речки.

— Пусти меня к ней!

— С удовольствием. Только сначала нужна вода. Кувшин с водой. Пусть мне принесут.

— Вода?

— Да, для Речки. Она хочет пить, разве не понятно?

— Сейчас, — сообразила девушка из хора и замелькала черными пятками по тропинке вниз, к ручью.

— Дух просит воды! — в священном восторге подхватили другие женщины.

Еще две или три из них бросились вслед за девушкой.

«Ну вот, вроде намечается прогресс, — подумал Павлыш.