Поселок

Кружа вокруг ствола, Павлыш медленно поднимал машину, и каждый последующий круг был все больше, потому что на высоте метров ста от ствола начали отходить корявые сучья, а ствол все тянулся вверх, пока не пропал, и только тогда Павлыш понял, что незаметно вошел в низкие облака, скрывавшие от него вершину дерева.

Павлыш включил прожектор. Сильный луч с трудом пробивался сквозь мглу, и Павлыш мог лишь угадывать, что перед ним сплетаются сучья. Когда он приблизился к стволу метров на пять, то увидел, как луч отразился от неподвижных красных глаз какой-то твари, которая наблюдала за вездеходом, ожидая, что он подойдет еще ближе, чтобы можно было его попробовать на зуб.

Вдруг машину дернуло, и Павлыш даже ударился локтем о пульт. Он не сразу понял, хватаясь за ручное управление, что локатор вездехода остановил и увел машину в сторону, чтобы не налететь на огромный горизонтальный сук — десятиметровой ширины эстакаду, уходящую вдаль, к следующему дереву.

Больше ничего увидеть не удалось, надо вернуться сюда, когда погода будет получше, решил Павлыш. Пожалуй, если это не диадема, то, по крайней мере, серебряное ожерелье.

И Павлыш повел машину вверх на автопилоте, доверяя ему больше, чем собственным чувствам.

Так как поднимался он медленно, то прошло минут десять, прежде чем вездеход вырвался из облачного слоя.

Стало очень светло. Непривычно светло.

Над головой сверкало синее небо, более темное, чем на Земле, на нем горели редкие звезды. Под самым вездеходом в бесконечность уходила вата облаков. Ничем не нарушаемая, спокойная, белая и чистая.

Значит, вершины деревьев скрываются где-то внутри облака.

«Ничего, дома разберемся — локатор зафиксировал абрис дерева». Павлыш развернул вездеход и задал ему курс к лагерю, но опускаться в облака пока не стал.

Он пожалел, что раньше не догадывался подняться сюда. Запускал в этот чистый простор своих скаутов, а не подумал, какая замечательная психотерапия для удрученного смрадным влажным лесом человека — оказаться в просторе неба над надоевшими облаками.

Тут так хорошо дышалось…

Это тоже было психологическим эффектом — дышал Павлыш тем же воздухом, который был в скафандре.

— Отлично, — произнес он вслух. — Теперь, как станет тошно, буду летать сюда.

— Куда? — спросила Клавдия.

Оказывается, связь была включена, и Клавдия все это время слышала все его вздохи, проклятия и беседы с самим собой.

— Я возвращаюсь, — сказал Павлыш.

— Как полет? — спросила Клавдия.

— Очень интересный полет, — искренне ответил Павлыш. — И очень красивое небо.

* * *Они неплохо пообедали.