Пощады, маэстрина!

Их подняли с утра пораньше, и они все утро бегают с выпученными глазами, словно виверной покусанные.

Я хмыкнула. Еще бы. Видела я тот творческий беспорядок, что творился в этих двух местах. При стареньком ректоре, который все забывал, они себя не особо нагружали. Пыль, бардак, кучи папок и бумаг на столах. Как они вообще там что-то умудрялись находить, мне неясно.

— Да-да, Мари, — правильно поняли мои эмоции коллеги. — Бедным дамам предстоят «веселые» дни. Это вы еще в архив не спускались. Вот где хаос и бездна.

Занятия я решила вести как обычно, следуя странной методичке и собственному разумению.

Мои хвостатые и ушастые студенты успешно справились с изучением и приготовлением антидота. Некоторые не с первой попытки, но все же сделали все до единого, чем порадовали. И сегодня четвертый курс снова ждал от меня чуда.

— Маэстрина, а вы нас сегодня чем-то будете угощать? — с ехидной улыбкой громко спросил рослый детинушка с галерки. — Я бы не отказался, чтобы что-нибудь выросло... — И он выразительно подвигал бровями.

Его приятели заржали, а девушки зафыркали.

— Нет, Ди́ппель, сегодня у вас ничего не вырастет, — невозмутимо ответила я. — А хотя... Идите-ка сюда. Будете моим подопытным кроликом.

— Маэстрина, ну какой же я кролик? — вальяжно встал и начал спускаться к моей кафедре. — У меня даже хвост был волчий.

— Ну, хорошо, Жак, сейчас у вас будет кое-что как у льва. Не возражаете? — усмехнулась я.

Вытащила из ящика стола флакончик с концентрированным эликсиром, который я сварила и зачаровала за выходные. Причем для себя. Но на что только не пойдешь ради студентов.

— И что это?

— Смелее, Ди́ппель. Вы произведете фурор, я обещаю.

Четверокурсник немного помедлил, но дружки его подначивали, к тому же он сам вызвался... Пришлось ему выпить.

— И что? Я ничего не чувствую, — сообщил он, проглотив все и помедлив несколько секунд.

— А по ощущениям? Вы поняли, что это было? Какой состав? Какие активирующие чары? Запишите на доске все, что вам вспомнится. А мы пока подождем. — Я села на свой стул и жестом пригласила парня к доске."

"Тот почесал затылок. Взял мел и неуверенно, с паузами, попытался вспомнить, что же из ингредиентов он почувствовал. Записывал. Чесал голову. Снова писал. Передергивал плечами и опять выводил мелом слова...

А студенты следили с жадным вниманием за его потугами. Потом заметили, зашушукались, зашептались, переглядываясь и пихая друг друга локтями.

Жак Диппель пока ничего не понял, только все активнее скреб зудящую голову. Потом дернул себя за волосы и... осознал. С возгласом подпрыгнул на месте, бросил мел и обеими руками вцепился в свою шевелюру, которая за эти несколько минут уже вымахала ему до пояса и останавливаться в росте не планировала.