После — долго и счастливо

– Мне бы хотелось, чтобы ты участвовал в жизни ребенка, Хардин. Мне кажется, это было бы хорошо для всех нас.

– Нас? – усмехаюсь я.

– Да, всех нас. Ты часть нашей семьи. Когда я женился на Карен и взял на себя роль отца Лэндона, ты подумал, что я начал забывать о тебе. Поэтому я не хочу, чтобы ты чувствовал то же самое из-за ребенка.

– Начал забывать? Да ты забыл обо мне задолго до того, как женился на Карен.

Бросая ему в лицо эти жестокие слова, я все же не чувствую былой дрожи, потому что теперь знаю правду о его прошлом и о маме с Кристианом.

Мне жаль его за то, во что эта парочка его втянула, но в то же время я чертовски зол: до прошлого года он был дерьмовым отцом. Даже если он не приходится мне биологическим отцом, ответственность за нас лежала на нем, – он принял эту роль, а затем взял и променял ее на алкоголь.

Так что я не могу ничего с собой поделать. Должен, но злость клокочет во мне, и мне необходимо знать. Мне нужно знать, почему он пытается наладить отношения со мной, если даже не уверен, что он мой отец.

– Когда ты узнал, что мама трахается с Вэнсом за твоей спиной? – спрашиваю я, швыряя слова словно гранату.

В комнате нечем дышать, и Кен выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок.

– Откуда… – Он замолкает и проводит ладонью по щетине на подбородке. – Кто тебе рассказал?

– Давай не будем. Я все о них знаю. Это и случилось в Лондоне. Я застукал их вместе. Он поимел ее на кухонной стойке.

– О боже, – сдавленно произносит он. Его грудь тяжело поднимается и опускается. – До или после свадьбы?

– До, но она все равно вышла замуж. Почему ты остался с ней, если знал, что она хотела его?

Он пытается отдышаться и блуждает глазами по комнате.

Затем пожимает плечами.

– Я ее любил. – Он смотрит мне прямо в глаза, и неприкрытая искренность словно сближает нас. – Другой причины нет. Я любил ее и любил тебя. Надеялся, что когда-нибудь она его разлюбит. Этот день так никогда и не наступил… и это словно пожирало меня заживо. Я знал, чем она и он – мой лучший друг – занимались, но всей душой надеялся. Думал, что в итоге она выберет меня.

– Но она не выбрала, – замечаю я.

Возможно, она выбрала его, чтобы выйти замуж и провести с ним всю жизнь, но не выбрала в том смысле, в котором только и есть смысл.

– Безусловно. Мне следовало сдаться задолго до того, как я начал пить. – В его глазах смирение и стыд.

– Да, следовало. – Все было бы иначе, если бы он это сделал.

– Знаю, ты этого не понимаешь, а мои неверные решения и ложные надежды разрушили твое детство. Я не жду ни прощения, ни понимания. – Он складывает ладони, будто в молитве, и прикрывает ими рот.

Я молчу: не знаю, что сказать.