После — долго и счастливо

С каждой шуткой и очередной глупой историей становится легче.

– Да! Рыженькая! Помнишь, та, которая занимается соцсетями?

Я пытаюсь вспомнить, но вино затуманивает голову.

– Я ее не знаю. Давно они встречаются?

– Всего пару недель. Но только послушай… – Глаза Кимберли разгораются от любимого занятия – офисных сплетен. – Кристиан слышал их вместе.

Я делаю глоток вина, ожидая объяснений.

– Ну, в прямом смысле «вместе». В смысле как он трахал ее в офисе! А что еще безумнее, так это то, что именно он слышал… – Она замолкает, чтобы рассмеяться. – Они занимались всякими извращениями.

Говорю тебе, Тревор – настоящий шельмец в постели. Они шлепали друг друга, называли всякими грязными словечками, ну и все такое.

Меня разбирает смех, точно впечатлительную школьницу. Школьницу, которая слишком много выпила.

– Да ладно!

Представить себе не могу, чтобы вежливый Тревор кого-то шлепал. От одной этой картины я начинаю смеяться еще громче и, встряхнув головой, пытаюсь об этом не думать. Тревор симпатичный, и даже очень, но он слишком хорошо воспитан и мил.

– Клянусь! Кристиан убежден, что он поимел ее привязанной к столу или что-то в этом духе, потому что позже увидел, как тот отстегивает что-то с углов стола! – Кимберли отчаянно жестикулирует, и холодное вино ударяет мне в нос.

После этого бокала я прекращаю пить. Где Хардин, вечно следящий за тем, сколько я пью, когда он мне так нужен?

Хардин.

Сердце начинает биться чаще, а смех быстро угасает, пока Кимберли не добавляет еще одну грязную деталь к истории Тревора.

– Я слышала, он хранит у себя в офисе стек.

– Стек? – переспрашиваю я, понизив голос.

– Да, разновидность плетки.

Набери в поисковике, – смеется она.

– Не могу поверить. Он такой милый и вежливый. Он не мог просто взять и привязать женщину к столу и совокупиться с ней! – Я даже вообразить это не могу. Мое вероломный пьяный разум тут же представляет Хардина, столы, веревки и то, как он меня шлепает."

"– И вообще, кто занимается сексом в офисе? Боже, да там стены как бумага.

У меня отвисает челюсть. Реальные образы, воспоминания о Хардине, нагибающем меня через стол, вспыхивают перед глазами, и мои и без того раскрасневшиеся щеки, вспыхивают и заливаются румянцем.

Кимберли одаривает меня проницательной улыбкой и склоняет голову набок.

– Видимо, те же, кто занимается сексом в спортзале чужого дома, – хихикает она.

Я пропускаю ее слова мимо ушей, несмотря на смущение.

– Вернемся к Тревору, – говорю я, пряча, насколько это возможно, лицо за бокалом.

– Я знала, что с ним что-то не то. Мужчины, которые каждый день носят костюмы, всегда странные.

– Только в пошлых романах, – возражаю я, думая о книге, которую планировала прочитать.