После — долго и счастливо

К моему удивлению, в его губе виднеется металлическая серьга, хотя я и знала, что он ее снова надел. У меня совсем выветрилось из памяти, как она ему идет. Я захвачена, целиком поглощена встречей с ним, отброшена обратно в мир, в котором я упорно сражалась и проиграла почти все битвы, встретившиеся на пути, и все только для того, чтобы уйти без того, за что билась, – без него.

– Нам нужен кто-нибудь, чтобы пройти с Тессой, ее парень не появился, – говорит кто-то.

Услышав мое имя, Хардин вглядывается вперед и спустя полсекунды замечает меня. Я первая отвожу глаза, опустив взгляд на свои туфли на высоких каблуках, едва виднеющиеся из-под длинного платья.

– Кто пойдет с подружкой невесты? – спрашивает сестра невесты всех, кто стоит рядом. – Полная неразбериха, – с раздражением бросает она, проходя мимо.

Я приложила гораздо больше усилий к организации этой свадьбы, чем она, но, судя по ее напряженности, можно подумать наоборот.

– Я, – говорит Хардин, поднимая руку."

"Он выглядит таким собранным, таким потрясающе красивым в черном смокинге без галстука. Над воротничком белой рубашки выглядывают черные завитки татуировок, и я ощущаю мягкое прикосновение к руке. Я моргаю, стараясь не думать о том, что вчера мы и двух слов не сказали друг другу и что не репетировали, как полагается, совместный проход. Кивнув, я прочищаю горло и отвожу взгляд от Хардина.

– Отлично, тогда начинаем, – повелительно произносит сестра невесты. – Жених, к алтарю, пожалуйста. – Она хлопает в ладоши, и Лэндон быстро проходит мимо, на ходу нежно сжав мою руку.

Вдох. Выдох. Это займет всего пару минут, даже меньше. Не так уж сложно. Мы друзья. Я справлюсь.

Конечно, это ради свадьбы Лэндона. Секунду я борюсь с мыслью о том, как сама могла бы идти к алтарю в наш с ним особый день.

Хардин молча стоит рядом со мной, начинает играть музыка. Он пристально смотрит на меня, я это знаю, но не могу заставить себя поднять на него глаза. В этих туфлях я почти одного роста с ним, и он стоит так близко, что я слышу мягкий аромат одеколона, исходящий от его смокинга.

Маленькая церковь превратилась в очаровательное, но не вычурное место для праздника. Гости тихо заполнили практически все ряды. Красивые цветы, такие яркие, что их можно принять за неоновые, украшают старые деревянные скамьи, проходы между ними застелены белой тканью.

– Немного ярко, тебе не кажется? По-моему, обычных красных и белых лилий было бы достаточно, – говорит Хардин, удивляя меня. Он просовывает свою руку под мою, когда высокомерная сестра невесты машет нам, чтобы мы начали двигаться к алтарю.

– Да, лилии были бы великолепны. Но и так очень мило, – мямлю я.

– Твой парень-доктор просто молодец, – подкалывает меня Хардин.