После — долго и счастливо

Я даже не заметил, что плачу, пока она не начала вытирать мои слезы.

– Ты уверена? – спросил я как дурак.

– Да, точно.

Она попыталась засмеяться, но потом вслед за мной расплакалась от счастья. Я обнял ее и посадил на стойку, а затем приложил голову к ее животу и пообещал малышу, что стану лучшим отцом, чем оба моих папаши вместе взятые. Лучшим, чем кто бы то ни был до меня.

Тесса собиралась на свидание с Лэндоном и его женой, а я листал один из многочисленных свадебных журналов, которые она разбрасывала по квартире, когда услышал какой-то звук. Почти нечеловеческий звук.

Он доносился из ванной рядом с нашей спальней, и я, вскочив, помчался туда.

– Хардин! – снова позвала Тесса. Я уже добежал до двери, и на этот раз мука в ее голосе была еще более явной.

Я распахнул дверь и увидел, что она сидит на полу возле унитаза.

– Что-то не так! – воскликнула она, обхватив живот своими ручками. Ее покрытые кровью трусики валялись рядом, и, увидев их, я поперхнулся и лишился дара речи.

Через мгновение я плюхнулся рядом и обхватил ладонями ее лицо.

– Все будет хорошо, – солгал я, доставая из кармана телефон.

Интонация нашего доктора и понимающий взгляд Тессы подтвердили мои самые страшные опасения.

Я отнес любимую в машину и во время этой долгой, очень долгой дороги до больницы понемногу умирал с каждым ее всхлипом.

Через тридцать минут мы получили ответ. Нам очень тактично сообщили, что Тесса потеряла ребенка, но это никак не могло сдержать пронизывающую боль, которая появлялась каждый раз, когда я замечал полнейшее опустошение в ее глазах.

– Мне жаль, так жаль, – плакала она у меня на груди, когда медсестра оставила нас одних.

Я взял ее за подбородок и заставил посмотреть мне в глаза.

– Нет, детка. Тебе не за что просить прощения, – повторял я снова и снова. Нежно убрав волосы с ее лица, я изо всех сил старался не думать о том, что мы потеряли самое важное в нашей жизни.

Когда той ночью мы вернулись домой, я напомнил Тессе, как я ее люблю, какой чудесной матерью она однажды станет, а она плакала у меня на руках, пока не уснула.

Убедившись, что она не проснется, я вышел в коридор, прошел в детскую и, открыв стенной шкаф, упал на колени. Еще было слишком рано, чтобы узнавать пол ребенка, но последние три месяца я собирал разные вещички и складывал их здесь в мешочки и коробочки. Мне нужно было взглянуть на них еще раз перед тем, как выкинуть. Нельзя показывать это Тессе. Нельзя, чтобы она увидела крошечные желтые ботиночки, присланные Карен. До того как она встанет, я избавлюсь от всего этого и разберу колыбельку.

На следующее утро я проснулся от того, что Тесса меня обнимает. Я лежал на полу пустой детской комнаты.