После — долго и счастливо

Я не знаю, как поступить, но после нескольких бесконечных секунд с ее потрескавшихся губ срывается:

– Отпусти меня!

Эти слова без ножа режут меня на кусочки. Она колотит руками по моей груди и царапается, пытаясь избавиться от моих объятий. С гипсом на руке ее довольно трудно успокоить. Я боюсь ее поранить, а это последнее, чего мне хочется."

"Но, как бы сильно ни ранило ее желание держаться от меня подальше, я чертовски рад хоть какой-то реакции. Нет ничего хуже безмолвной Тессы, и, вместо того чтобы орать, чем занимается сейчас ее мать, лучше бы поблагодарила меня за то, что я вывел ее скорбящую дочь из шока.

– Пошел прочь! – кричит Тесса, и Ной за моей спиной снова начинает проявлять признаки активности. Рука Тессы ударяет по твердому гипсу, и она всхлипывает: – Ненавижу тебя!

Ее слова прожигают насквозь, но я по-прежнему не отпускаю ее сопротивляющееся тело.

– Ты делаешь только хуже! – прорывается сквозь крики Тессы низкий голос Ноя.

Тесса замолкает… и тут происходит самое ужасное. Она перестает вырываться – ее ужасно тяжело держать одной рукой – и тянется к Ною.

Тесса тянется к Ною за помощью, потому что не хочет меня видеть.

Я немедленно ее отпускаю, и она бросается в его объятия. Одной рукой он обнимает ее за талию, а второй привлекает ее голову к своей груди. Во мне борются ярость и здравый смысл, и я из последних сил пытаюсь сохранять спокойствие, наблюдая, как он касается ее тела. Если я его трону, она будет ненавидеть меня еще сильнее. Если не трону, сойду с ума от этого зрелища.

«Черт, зачем я вообще сюда пришел?»

Нужно было оставаться в стороне, согласно плану. Сейчас, когда я здесь, не могу заставить себя сдвинуться с места и уйти из этой чертовой комнаты.

Рыдания Тессы только разжигают потребность быть рядом с ней. Я не могу смириться с поражением, и это бесит.

– Пусть он уйдет, – рыдает она на плече Ноя.

Невыносимая боль от того, что меня отвергли, на несколько секунд лишает способности двигаться. Ной поворачивается ко мне и молча, по-хорошему умоляет выйти. Для меня непереносима сама мысль, что он стал для нее утешением. На меня обрушился один из самых моих больших страхов, но нельзя рассуждать об этом в таком ключе. Нужно подумать о Тессе.

О том, что лучше для нее. Неуклюже пятясь, я пытаюсь нащупать дверную ручку. Оказавшись за пределами маленькой спальни, прислоняюсь к двери, чтобы перевести дух. Как же случилось, что за такой короткий промежуток времени мы скатились так низко?

На кухне я наливаю себе стакан воды. Это довольно неудобно, так как у меня теперь только одна рабочая рука: требуется больше времени, чтобы взять кружку, наполнить ее и выключить кран. Все это время раздраженная женщина за моей спиной действует мне на нервы.