После развода: в постели с врагом

Еще одно странное откровение, которое я совсем не ждала узнать. Оказывается, не нужно бояться своего мужчину. И что при встрече твой желудок не должно скручивать от страха, а совсем наоборот, что-то приятно покалывает внизу живота. Радость? Предвкушение? Любовь?

Я не знала. Просто боялась спугнуть то малое, что дала мне судьба, будто все еще не верила, что заслужила свой второй шанс.

- Мам, - Давид отвлекся от черновика, в котором писал сочинение, - они хотя бы понимают, что нельзя такое спрашивать у детей? Какой у меня опыт, чтобы понять, что значит счастье? Вообще, я могу выписать статью из Википедии и буду по своему прав.

Вдруг мое понятия счастье один в один как там, в интернете. Очень размытая формулировка для этих сочинений.

Давид все бухтел, а я так радовалась этим минутам наедине с сыном. Когда он не боится быть собой и просто говорит что думает. Да-да, представляете, можно быть собой и делать то, что любишь больше всего. Даже если это любовь к занудствам.

- Напиши как чувствуешь. Но если хочешь, можешь вбить слово счастье на разных языках и сравнить, какое определение ему дают в той или другой культуре.

Глаза мальчика снова полыхнули исследовательским интересом. Он обожал все это. Энциклопедии, диаграммы, научные передачи, где чтобы найти скорость падения дивана с крыши сначала отстраивали дом, с которого диван запустят, а потом шли на мебельную фабрику, чтобы узнать все про тот самый диван, который в итоге поцелует асфальт.

Давид мог смотреть такое часами. И в каком шоке он был, когда нашлась одноклассница - тихая, неприметная девочка с последней парты - которая полностью разделяла его интересы.

Теперь они вдвоем залипали на ютубе, а Горин тратил целые состояния на научные эксперименты, которые дети могли делать вместе.

Для моего сына тоже наступила пора открытий. Он с удивлением узнал, что оказывается, не обязательно ломать себя, чтобы понравиться кому-то. Что не нужно ходить на ненавистный футбол, потому что туда ходит твой друг. Что есть люди, которым ты дорог не в обмен на что-то, а просто дорог. А еще, что в семье тебя любят независимо ни от чего. Любят так искренне, что иногда Давид плакал от счастья, а потом понимал, что его никто не будет ругать за эти слезы, дразнить и унижать и начинал плакать еще сильнее, а я вместе с ним.

Это было хорошее время. Странное, какое-то неловкое, как первая неделя после затяжной болезни, когда ты уже здоров, но еще не веришь в то, что можно ходить и не испытывать слабости и боли.

Когда не боишься, что боль вернется.

- Ну и дубак там, Давид, клянусь, если снег не перестанет валить, завтра объявят карантин, потому что до школы никто не дойдет.

- Папа! - вскричал мой мальчик и кинулся к вошедшему Горину.

Пожалуй, это самое главное, что случилось с нами.