После развода: в постели с врагом

- Нет, глупый, у Лили сегодня собрание в школе и она, как очень хороший педагог, будет вести его до последнего родителя. А я тот класс знаю, там один Онипко чего стоит, он ее своими вопросами до утра не отпустит.

- А ты и рада. Так не нравится новая коллега?

Нина пожала плечами.

- Обычная. Ничего такого. Только разве что живет у тебя дома, - она бросила на меня хитрый взгляд. - Может я ревную?

- Не стоит.

- Отчего же?

Нине нужны были подробности, что-то, что могло бы успокоить затронутую гордость и я произнес то, что она так хотела услышать.

- Лилия просто не в моем вкусе.

Глаза моей любовницы зажглись победным блеском. Я знал, что на самом деле не нужен ей в той же мере, что и она мне. Но даже так, любая женщина хочет оставаться единственной.

- Согласна, Горин. Такому как ты Лиля на один зуб, проглотишь и не заметишь. Слишком покладистая, слишком тощая, слишком приличная, слишком… слишком…

Нина замялась, пытаясь подобрать еще одно определение для Лилии, и у меня на языке как раз вертелось нужное слово. “Слишком идеальная”. Такая, словно ее создали специально под меня.

И эта мысль была мне невыносимой.

- Нин, тебе пора.

Я поднял с пола и кинул ей в руки рубашку. Обычно наши встречи длились чуть дольше, но сейчас я хотел поскорее проводить свою подругу. Зря вообще ее сюда позвал.

Первый голод утолен и теперь стало особенно ясно, что мне был нужен не секс. По крайней мере вместе с разрядкой я не получил никакого удовольствие. Дрочить в ванной и то было приятней.

Сейчас же, когда смотрел на женщину перед собой и сорванную с кровати простынь, будто мы здесь устроили родео, становилось противно.

Когда Нина застегнула молнию на брюках, а я открыл дверь, во дворе послышался лай Герды, а через секунду хлопнула входная дверь.

- Захарушка, - простонала Нина, - если нас увидят, то сплетен будет до самой Пасхи.

- Не увидят, - бросил я и, натянув рубашку поверх футболки, спустился по лестнице вниз.

Я ждал увидеть Лилю, которая забыла что-то дома и зашла, чтобы это забрать, но передо мной оказался ее сын.

Давид.

Мальчик немного сторонился меня, и никогда не выходил из комнаты без сопровождения своей мамы, будто ему не нравилось, что в доме есть посторонний.

Я полностью разделял его мнение.

Посторонним для меня был сам Давид. Каждый раз, когда я смотрел на него, представлял на его месте Тиграна. Да, они не были похожи. Никак. Ни внешне, не характером, ни даже повадками, которые я успел изучить досконально."

"Но все это не отменяло одного факта - Давид его сын. Его плоть, его кровь, его гены. И простить этого невинному, по сути, ребенку я не мог.

Как и не мог забыть, что если бы не Исмаилов, моему племяннику в этом году тоже могло исполниться десять.

- Мама велела идти домой, не ждать ее в школе.