После развода: в постели с врагом

- А ну постой, - слышу, как ругается Горин мне в спину. - Стой, блять.

Я и не заметила, что снова побежала. В долбанных тапочках, на босые ноги. Да и как могла заметить, когда глаза застлала пелена слез. Вода стояла, собравшись в уголках, растеклась по нижнему веку, но никак не по щекам.

Горину потребовалось не более минуты, чтобы нагнать меня, схватить на куртку, развернуть на себя и припечатать к стволу ближайшего дерева.

- У тебя с головой все в порядке?

- Иди на хер, - ору в ответ хотя он спросил спокойно, даже слишком.

- Дом в другой стороне.

- Это не мой дом!

- Ну, конечно! Бедная овечка так умоляла приютить ее с сыночком, а теперь собираешь манатки? Лучше расскажи от кого бежишь, припадочная.

Молча пытаюсь его оттолкнуть, нырнуть под руку, выбраться. Меня трясет, накрывает чувством страха и страшного дежавю. Сейчас снова будет больно. Замахиваюсь пытаюсь его ударить, но он перехватывает руку за запястье, фиксирует над моей головой, прижимая к тому же стволу. Кожа горит от его прикосновений и от ссадин в тех местах, где она соприкасается с влажной и жесткой корой.

Захар фиксирует меня всем своим весом прижав к дереву.

Вторая рука медленно пробирается вверх от талии, до лопаток и шеи, там вырисовывая странные рисунки пальцами.

- Может уже хватит дергаться, я итак едва держу себя в руках.

- Собираешься меня убить? - бросаю ему в лицо не думая о том, сколько безумия в этих словах.

Но Горина это не задевает, он чуть наклоняет голову, чтобы поймать мой взгляд и уверенно произносит:

- Поверь, я единственный человек на всей земле, кто готов охранять тебя и твоего сына.

А потом целует.

Крепко, уверенно. Раздвигает языком мои губы, врывается внутрь, отпускает руку и прикасается ладонью к лицу, наклоняя голову так, чтобы ему было удобнее.

Я не сопротивляюсь ни этому движению, ни самому поцелую, потому что у меня нет выбора.

И потому что я уже ничего не могу поделать.

Он - большой и сильный, а я так устала бояться и прятаться. Отпускаю все свои защитные механизмы, выстанываю ему в рот что-то между именем и мольбой, а затем зарываюсь пальцами в волосы. Они жесткие и короткие, мне нравится. Кожа на его шее горячая, так приятно греет. Мы целуемся долго и жадно и хотя Горин не собирается заходить дальше я чувствую, что он возбужден.

Захар прижимается тазом к моему животу и это до странного приятно. И совсем не страшно.

Я все еще не верю ему, но когда он отстраняется и хватает ртом воздух в глазах голод и обещание. Это - не конец разговора, не конец поцелуя. Не сейчас и не сегодня, но мы продолжим.

Когда-нибудь. Когда я вспомню о том, что не успела спросить “Почему?”.

Почему ты готов охранять меня и Давида?

- Пошли. Слишком холодно, - он хватает мои пальцы, переплетая со своими, - да и не хотелось бы стать ужином для волков.