После развода: в постели с врагом

Пластиковая банка докатилась до края стола, где я ее и поймал.

Все-таки Лиля всучила мне обед. Я отказался есть, когда она грела плов и вот… она положила мне хорошую, мясную порцию с собой, чтобы я опять не ходил голодным. Что за женщина…

Я открыл банку и внимательно посмотрел на рис с мясом, будто мог разглядеть там что-то неочевидное. Что-то значительное. Только что, блядь?

Это просто каша! Наверное даже переваренная и пересоленная. Чтобы не мыть потом вилку, я как есть, зачерпнул рукой немного плова, чтобы убедиться - Лиля никудышная хозяйка. Ну и зря.

Лучше бы и дальше жил своим стереотипом о том, что жена Исмаилова избалованная, изнеженная стерва, которая ничего не умеет. Потому что… готовила она все-таки охеренно. Мясо распадалось во рту на волокна, а рис был в меру пряным, в меру рассыпчатым, в общем таким как надо.

Лиля тоже была такой как надо. Живой, настоящей и очень отзывчивой. Не искусной и развратной жрицей, но и не зажатым испуганным кроликом. Напуганная, но очень чувственная и женственная. Она сохранила в себе столько воспитания, сколько было невозможно в наше время.

И она не могла мне нравится всерьез. Не по-настоящему. Нет-нет!

Я нахмурился и тряхнул головой. Той самой тупой частью тела, которая отъехала едва я оказался ближе к жене Исмаилова чем того требовали приличия. Было в ней то, что моментально сводило с ума. На физическом, каком-то первобытном уровне.

Это бесило. И нравилось.

Усевшись на стул, я отпихнул от себя банку с едой, та проехала несколько сантиметров вперед и остановилась, наткнувшись на Глок.

Вот черт. Я вытер руками мокрое от дождя лицо. На пальцах остались серые разводы, думаю рожа моя выглядела и того хуже.

Надо попросить Лилю больше не готовить для меня. Когда о тебе так заботятся, это все меняет. Ты перестаешь воспринимать человека как объект и видишь, что он живой. Дышит, радуется, грустит, чувствует. Последнее может быть для меня самым опасным.

Не знаю, сколько просидел так, пялясь в окно. Но отвлекся только когда услышал скрип двери у себя за спиной. Рука автоматически потянулась к Глоку, палец привычно нырнул на курок.

Головой я понимал, что пришел кто-то свой, иначе бы Герда дала знать.

Но инстинкты сработали раньше чем мозг переварил информацию.

Повернувшись, я сразу завел руку за спину, для этого гостя пистолет не понадобится.

- Зачем пришла?

- К тебе.

Глава 22

Все женщины дуры.

Есть умные, но все равно дуры.

И вот еще один яркий пример этой аксиомы стоит сейчас прямо передо мной в проеме двери лесного дома. Видимо из-за характера работы и необходимости все время держать себя в рамках приличия или из-за крайне скудной фантазии Нина порой перебарщивает с вульгарностью.