После развода: в постели с врагом

Пусть едет куда подальше и не появляется больше в нашей с Давидом жизни!

Всхлипнув, я посильнее укуталась в плед и, подобрав ноги под себя, уткнулась в телефон.

Диван здесь такой мягкий, что я уже плыву. Барахтаюсь как в детстве, когда папа учил меня плавать. Неловко и смешно загребая воду вокруг себя, разводя руки, сгибая ноги. Тело сводит не то от холода, не то от опаляющего кипятка. Перепад такой, что становится больно физически.

Мне нужно думать о сыне, но почему-то вдруг стало некогда.

Я почти сломана. Это не Горин сломал меня, он просто не может сделать это.

В Захаре нет злости, которая так и кипела в моем бывшем муже. Поневоле я до сих пор их сравнивала.

Зачем? Для чего? Сама не знаю. Видимо, чтобы в очередной раз вспомнить, что нельзя мне заводить отношения. Рана… или раны…которые не затянулись не смотря на время.

Телефон больше не занимает меня. В доме наконец наступила тишина. Пугающая, почти мертвая. Я замираю. Сидя на диване в гостиной, где мы недавно с ним смотрели фильм не могу пошевелиться.

Вокруг неестественно тихо, как в вакууме.

Я ничего не делала, но так устала снова и снова прокручивая в голове слова Нины о том какой Горин популярный, какой он бабник, какой превосходный образчик мужчины, что стоит ему только поманить пальцем, как любая прибежит и будет готова служить.

Я уже знала одного такого.

Тигран манил женщин и те шли. И я пришла. На мне, казалось, он должен был остановиться, но нет, ему было мало.

Ноги ватные, не могу сейчас заставить себя встать, поэтому остаюсь здесь. Смяв мужской свитер, кладу на него голову, как на подушку и растекаюсь по дивану. Пахнет Захаром. Так хорошо, но почему то тревожно.

Я просто немного полежу и напомню себе о том как на самом деле опасно доверять мужчинам. Привлекательным и сильным, тем, что кружат головы.

Прикрыв глаза вспоминаю о том, что так тщательно пыталась забыть.

Свое прекрасное свадебное платье, кипенно белую фату, собранные в скромный пучок волосы и обещание мужа любить, уважать, защищать меня, держать за руку, когда мне страшно. День, когда Давид появился на свет и день, когда Тигран привел нас в наш новый дом - огромный особняк - вычурный, статусный, претенциозный.

Смотрю словно со стороны как будто в замедленной съемке свою прошлую жизнь.

Из угла в угол снуют его сестры, которые кажется за весь наш брак мне и доброго слова не сказали, а если и было, то исключительно на приемах и под взглядом со стороны.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, чувствуя как босые ступни приятно холодит дорогой итальянский мрамор - особенная гордость мужа. Помню как по этой самой лестнице он спускался с Любой Фроловой, как гранатовыми кровавыми каплями переливалось колье на ее шее.

Она больше не улыбается.