Последний Герой. Том 2

— Спустил? — я поднял бровь.

— Ну да… Только он успел заехать. Под глазом вот память осталась.

— А жену чего, в плен взял? — хмыкнул я, нахмурившись.

— Да ну их… Какие, на фиг, пленницы? У меня всё добровольно, сам понимаешь. Думаешь, я им головы дурю?

— Ну, не без того, — усмехнулся я.

— Нет, Макс, ты не так смотришь. Я им не лапшу вешаю, я им надежду даю. Вот смотри… У одной муж — алкаш с запоями, у другой — «карьерист», на работе по пятнадцать часов и телефон вечно вне зоны, у третьей — просто пустота в душе, будто рядом никто и не живёт. У четвёртой — послеродовая депрессия, а муж как был на стороне, так и остался. Она вымоталась и не знает, где взять силы. Ну а отдушина человеку нужна. Надо же где-то говорить о своём, по-настоящему. Верить. Плакать. Раскрываться. В социуме, бляха, где тебя все видеть рады.

— Ого, — присвистнул я. — Я думал, ты шарлатан просто. Доишь их.

И сам споткнулся на полуслове. Где-то я это недавно уже говорил…

— А кто не доит, Макс? — с улыбкой прищурился Грач. — Только я хоть по-честному. Мзду не вымогаю. Сами приносят. Кто сколько может — от души. Нуждающиеся-то ко мне и не ходят. Все ж при бабле. И я им по уму, а вернее — из лишнего умствования как раз и выдёргиваю. И не в деньгах дело. Они после моих встреч начинают дышать. Понимаешь? Им легче становится. Потому что у нас — не просто треп. Надо открываться, надо чувствовать. Даже телом — мы ведь не просто сидим и философствуем, у нас и танцы, и практики дыхания, и женские круги. А где ещё найдёшь общество, где они почувствуют, что не одни?

Я задумался. Лил он сладко, и протяжно.

Грач хлопнул меня по плечу:

— Ха! Чего грузанулся!

— Да так, чуть к тебе в секту не захотел вступить. Хе-хе…

— Не секта у меня, Макс, — Грач поднял палец. — А остров. Для тех, кто тонет.

— Понял, не дурак, — кивнул я. — Был бы дурак, не понял. Всё, давай, иди, удачи…"

"Грач выбрался из машины неспешно, с ленцой, будто матрос на палубе, что пережил не один шторм. Походка вразвалочку, взгляд блуждающий — играет образ закоренелого сидельца мастерски. Сейчас это был уже не гуру и не проводник Солнца, а обычный «дядя, закурить не найдётся». Мастер перевоплощений, что тут сказать.

Но не прошло и двух минут, как вернулся обратно. Постучал по капоту.

— Закрыто, — сообщил, почесывая макушку, где сквозь крашеные волосы проглядывала седина на корнях.

— Дома нет? — предположил я.

— Давно нет, — пожал плечами. — Там в почтовом ящике уже такая стопка бумаг, что скоро крышку сорвёт. Сам понимаешь, люди старой закалки к бумажкам всегда трепетно относились. Значит, давно никого.

— Странно… — пробормотал я, вылезая из машины. — А ну-ка пошли, глянем.

Одним из надёжнейших источников информации всегда были бабушки у подъезда. Бдительные, глазастые, язык, как рация на общем канале.