Последний Герой. Том 2

Он оглядел собравшихся, нашёл взглядом кого-то менее хмельного и командным тоном добавил, обращаясь уже к Соколову:

— Давай-ка, дружище, продиктуй нам паспортные данные. Тут всё по-честному. Ставка, условия. Все добровольно. Оформим корыто на Максимку. Было ваше, стало наше. Кхе-кхе!

* * *Через несколько минут у меня уже была написанная от руки бумажка, с нужными словами, подписями и подтверждением от нескольких трезвых свидетелей. Бумажка, по которой я теперь мог переоформить «Ниву» на себя. Не быстро, но окончательно.

Ко мне подошла Кобра. Она держалась, вроде, спокойно, словно это были самые обыкновенные забавы почти чисто мужского коллектива навеселе, но в глазах плясал задорный огонёк."

"— Ну, Макс, — протянула она, качнув головой. — Ну ты даёшь. Соколов у нас, между прочим, мастер спорта по стрельбе. Как ты его так уделал? А?

— Повезло, — хмыкнул я и улыбнулся.

Она тоже улыбнулась, чуть прищурилась. Она, несомненно, была рада тому, что всё именно так повернулось.

— Молодец. Проучил. Так и надо. Он не обеднеет. А в следующий раз, может, поостережётся языком чесать перед людьми. Не в ту сторону понесло, вот и обделался.

Пока мы разговаривали, взгляд зацепился за Мордюкова. Тот бродил по берегу, тяжело, с раскачкой. В одной руке болталась бутылка водки, пистолет у него таки отнял кадровик. После стрельб — не вернул.

— Я сейчас, — тихо сказал я Оксане. — Надо с шефом перекинуться парой фраз.

Она только кивнула, будто все поняла, хотя про свёрток знать никак не могла.

Я догнал полковника ближе к зарослям у воды. Он не обернулся, хотя шаг сбавил, видно, услышал. Я подошёл и медленно зашагал рядом, наконец, выдержав паузу, сказал почти шутливо:

— Семён Алексеевич, а что это вы сегодня невесёлый?

Он остановился. Посмотрел на меня как-то особенно. Не зло, не раздражённо — просто тяжело. В лице всё сжалось, как у человека, у которого давно не спрашивали, как он сам.

— Яровой, — сказал он с выдохом, — вот честно… не до тебя сейчас…

Я не стал обижаться, но и не отступил.

— Я по делу, — сказал спокойно. — У нас, насколько знаю, освобождается место в УГРО.

Он не ответил, ждал продолжения. Смотрел вбок, будто сквозь меня.

— Оксана Геннадьевна согласна меня взять, — продолжил я. — Я хочу в розыск. Опером. Не на бумажной работе сидеть, а реальные дела делать.

Он промолчал, только слегка кивнул, не сразу, как будто обдумывал. Потом повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза:

— Опером?

Я кивнул в ответ.

Он снова задумался, поглядел куда-то сквозь меня, как человек, которому внезапно что-то напомнили. В глазах у него на мгновение мелькнуло что-то странное — то ли сожаление, то ли старое воспоминание, которое не просили вытаскивать, а оно вылезло само.

— Опером… это хорошо, — пробормотал он, тоже будто бы и не мне. — Одобряю.