Последняя тайна рейха

— Резюмируем, господин Мазовецкий, — сказал Бруннер. — Берлина вам не видать, извините, как своих ушей. Ваш сюзерен скорее всего уже далеко. Если не погиб в берлинской мясорубке. Но у вас есть уникальная возможность продолжить служить рейху.

— Это какая же? — осведомился Потанин.

— Вы поедете с нами, — заявил офицер. — Прошу учесть, что это не просьба и не предложение. Вы поедете с нами, — повторил он. — Мне очень жаль, но у вас нет выбора.

— Долго ехать-то? — буркнул Потанин с расстроенным видом.

— О, нисколько, — живо отозвался Бруннер. — За час доберемся.

Потанин нервно курил, обжигая пальцы, смотрел, как Бруннер беседует с Чепурновым.

Тот сделал удивленное лицо, покосился на Потанина, подошел к нему, как-то вкрадчиво ступая, достал из пачки сигарету и спросил:

— Курить будешь, Олежек? Или как тебя теперь прикажешь называть?

— Как хочешь, так и называй, — проворчал Потанин. — Можешь Алексом, по крайней мере не ошибешься. А курить не хочу, хватит уже.

— Как угодно. — Чепурнов пожал плечами, высек пламя из зажигалки, затянулся, сморщился.

— Ты уже своим куревом разжился, да? — спросил Потанин.

— Так я же свой, — ответил Чепурнов.

— А я чужой, стало быть.

— Не обижайся, дружище. — Чепурнов панибратски похлопал Потанина по плечу. — Ты, может, и свой, но пока не проверенный. А какую шарманку крутил! Мол, я порядочный советский человек, меня взяли по ошибке. Ладно, без обид. Ты все правильно делал. Вижу, что свой, меня не проведешь. — Чепурнов мазнул собеседника каким-то липким взглядом. — У меня чутье на всех этих сволочей из органов такое же стойкое, как у поисковой собаки. Ты не такой. Мутный, конечно, себе на уме, но кто из нас не таков? Вижу, как ты ненавидишь Советы. Бруннер сейчас рассказал про тебя. Ладно, с нами поедешь, познакомлю с шефом. Посмотрим, на что сгодишься. Будем считать, что я тебе протекцию оказываю. Ты ведь мне жизнь спас.

— Куда мы поедем, Глеб? Кто твой хозяин? Почему стоим, киснем в этом вшивом городке?

— Слишком много вопросов, приятель. — Чепурнов снова похлопал собеседника по плечу. — Стоим, потому что нестыковка, транспорта ждем из замка. Скоро прибудет. Какая же гадость! — Он поморщился, сглотнул слюну и растоптал окурок. — Редкая дрянь эти немецкие сигареты. В СССР табачок куда лучше, ароматный такой, забористый, с душой его делают, из правильного сырья. Даже махра дешевая, и та хороша. А с немецкого курева только рыгать хочется. Дерьмо неимоверное. Ты только не говори никому, что я такое сказал. А то обидятся немцы, шлепнут еще. — Он замолчал, повернулся и побрел к Бруннеру, волоча подошвы по брусчатке.

Потанин глубоко вздохнул. Лишь бы никто не заметил его крайнее возбуждение. Кажется, что-то получается.

Ждать пришлось недолго.