Последняя тайна рейха

Потом она открылась.

— Просим прощения, господин штурмфюрер…

Олег стал активнее перебирать руками. Плевать на боль. Он фактически съезжал по веревке как неодушевленный груз.

Наверху раздались крики. Обнаружили, болезные, что их начальство скорее мертво, чем живо!

Потанин вычеркнул боль из списка своих ощущений, слегка разжал пальцы и поехал вниз как на санках.

— Он здесь! — истошно прокричал эсэсовец, высунувшись в окно. — Я вижу его!

Веревка кончилась в двух метрах от земли. Свободное падение было недолгим, но ноги Олег отбил. Он катился к стене, земля и жухлые листья сыпались за воротник.

Из окна прогремела очередь. Черта с два им! Тут его уже не достать!

Наверху ругались несколько луженых глоток. Стрельба оборвалась. Солдаты спорили. Никому из них не хотелось воспользоваться тем же лифтом. Такие туши, да при всей амуниции, точно оборвутся.

Болела подвернутая лодыжка. Он хромал, держась за стену, под ногами хрустели ветки. До угла оставалось немного.

Из-за него вдруг выступила какая-то невнятная фигура.

— Стой, стрелять буду!

Олег шмыгнул за пилястру, последнюю от угла. Да провались ты к чертовой матери, служивый! Часовой, наблюдавший за периметром, услышал выстрелы.

Дай бог, чтобы он был тут один, а не целая ватага.

— Выходи, стрелять буду!

Олегу приходилось вжиматься в стену. Он не мог извлечь пистолет из внутреннего кармана. Часовой заметил бы это.

— Я свой, с другого конца иду. Ты кто — Курт? — свистящим шепотом спросил Потанин.

Часовой замялся и ответил:

— Нет, Иоганн Рунге.

— А где Курт?

— Какой Курт?

— Черт! Я Шредер из внешнего оцепления. Мы выполняем приказ оберштурмфюрера Бруннера. Здесь были двое моих парней. Я не могу их найти.

— А чего ты прячешься?

— Так ты же выстрелить в меня собрался, дружище.

— Ладно, расслабься. Где твои люди? Кто тут стрелял? — Зашуршали листья под ногами, небогатый на мозги охранник шагнул вперед."

"Он не успел возникнуть в поле зрения Олега, как тот подался из-за пилястры, выставил ногу. Когда солдат запнулся об нее, Потанин с силой оттолкнул его от себя. Охранник не удержался и покатился по земле. Олег метнулся за ним, не дал встать, оседлал, схватил его за горло, стал душить. Но тот ворочался, как медведь в берлоге, ни в какую не желал поддаваться.

Продавить такую шею было невозможно.

Майор отнял от горла одну руку, стал шарить у фашиста на боку, нащупал патронташ, фляжку, чехол со штык-ножом, запираемый кнопкой.

Он бил эсэсовца его же собственным оружием, наносил удары в грудь, кромсал в лоскуты. Немец стонал, вздрагивал после каждого удара. Когда противник затих, Олег скатился с него, забрал штурмовую винтовку, пару запасных магазинов и две гранаты с длинными ручками.

Он нырнул в канаву, пополз по ней, стараясь не отрываться от земли.