Последний Герой. Том 3

Он даже непроизвольно дёрнулся и подался вперёд, будто был готов сейчас же рвануть в погоню.

— Вальков⁈ — почти прошипел он, глаза его вспыхнули азартом и охотничьим блеском. — Ты даже не представляешь, как это за**ись, Максим Сергеевич!

Всегда внешне интеллигентный, сдержанный и улыбчивый Евгений Эдуардович теперь вдруг не выдержал и грубо матюкнулся, совершенно не свойственно для себя. Видимо, новость была слишком хороша, чтобы сдерживаться в выражениях.

— Представляю, Женя, — усмехнулся я, глядя на его восторг и не скрывая своей иронии. — Но ты лучше сам посмотри, убедись.

Видео начало проигрываться. Паук замер перед монитором и не мигая смотрел на запись. Его лицо с каждой секундой становилось всё напряжённее и жестче. Он молчал, всматривался в детали, но я видел, что эта запись была для него действительно откровением. Он понял, что у него в руках сейчас находится главный компромат на Валета, и это будет концом всей его криминальной империи.

— Всё, Женя, — сказал я тихо, когда запись закончилась, — у тебя в руках его смерть. Дальше уже ты знаешь, что делать.

Паук медленно поднял на меня глаза, и взгляд его был теперь холодным и решительным:

— Знаю, Макс. Всё сделаем по высшему разряду. Ты молодец… Кто ты вообще, как смог? А, похер… Ты не представляешь, что ты нарыл!

— Представляю, — кивнул я, чувствуя, что камень с души начал потихоньку сползать.

Теперь дело было за Пауком. Скоро рухнет империя Валета и вместе с ней — всё зло, которое она несла в наш город.

Глава 17

Кабинет Валета, как всегда, дышал пафосной атмосферой. Дорогая мебель, приглушённый свет, кожаные кресла и массивный дубовый стол с идеально отполированной поверхностью. За этим столом и восседал сам Герман Сильвестрович, в дорогом костюме, как обычно — слегка надменный."

"Но напротив него сегодня сидел совершенно необычный человек, явно выбивавшийся из привычной картины. Странный посетитель, которого было непросто представить в компании Валета. Это был известный на всю область психиатр — Карл Рудольфович Ландер. Он выглядел так, словно сошёл со старых европейских открыток: пожилой человек лет шестидесяти, невыскоий и сухопарый, с длинными аристократичными пальцами и узким лицом. Глаза его были проницательными, живыми и одновременно какими-то странно цепкими, будто он одним лишь взглядом мог проникнуть в самые сокровенные уголки чужой души — так глубоко, как не каждый заглядывает в свою собственную. Волосы седые, тщательно зачёсанные назад, напоминали серебристый, тусклый шёлк. Он был одет в идеально выглаженный костюм неприметного торфяного цвета, чуть старомодный, но дорогой и аккуратный, с узкой бордовой бабочкой под горлом вместо галстука.